Бегом — в машинное отделение. Бурцев прыгнул вниз. Сразу ухнул в воду по пояс. Пока по пояс. Течь тут была всюду. Вода шумела, бурлила. Отсек наполнялся так быстро, что никакая помпа не поможет. А кругом — искореженное железо да разорванные трубы.

Люк! Люк герметичной перегородки! Задраить, замуровать намертво машинное отделение, пока еще можно успеть. Он задраил, замуровал. Успел…

На палубу его — промокшего, нахлебавшегося — вытащили Дмитрий и Збыслав. Рядом сидел на корточках Сыма Цзян. Китаец задумчиво ковырял пальцем пробоины — сравнивал следы от авиапушек «Мессера» со ствольным срезом трофейного «шмайсера».

— Птица-дракона кидалася в наша корабля большая невидимая стрела, — глубокомысленно изрек старик.

Бурцев кивнул на кормовое орудие:

— В том вон самостреле стрелы такого же калиб… ну, размера такого же.

Китаец просветлел:

— Если это така, то моя думается, очень хорошо, что наша ни в чем не уступается ихняя.

Сухонький палец старика уткнулся в небо. Там, в безоблачной синеве, еще не рассеялся дымный след.

— Ни в чем, — согласился Бурцев.

И отвернулся.

Только вот улететь мы отсюда не сможем, друг Сема. Ни улететь, ни уплыть. Движок-то — вдребезги. Так что прощай, Святая Земля.

И Аделаидка — тоже прощай.

Глава 3

Скособоченным поплавком они дрейфовали куда-то в сторону от Крита. Да не куда-то — в открытое море дрейфовали. Долго. Нудно. Безнадежно.

Корма полностью ушла под воду. Игривые волны перекатывались через палубу, плескались у зенитного лафета. Вокруг расплывалось радужное маслянистое пятно. Первая экологическая катастрофа на Средиземноморье…

Разбитая, полузатопленная посудина едва-едва держалась на плаву. Чуть испортится погода, чуть усилится ветер, чуть повыше станет волна — и они гарантированно пойдут ко дну.

Спасение пришло в том обличье, в котором его тут ну никак не ждали.

Первой алые пятна на горизонте заметила все та же глазастая Ядвига. О, это было что-то! Поистине, нет для мореходов, терпящих бедствие, зрелища милее. Кричали и махали руками все. Как сумасшедшие. Как буйнопомешанные. Бурцев с трудом удержался от желания дать очередь-другую из зенитки. Но это, пожалуй, было бы лишним. Стрельба могла отпугнуть спасительные алые паруса.

Их тоже заметили, и к ним приближались. Можно было уже различить не только паруса цвета надежды, но и пузатый корабельный корпус. Здоровенный какой! А за первым судном, чуть поотстав, следовали второе и третье. Оба шли в кильватере, так что не сразу и приметишь.

Авангардный корабль — грузный, неповоротливый, скуластый, двухпалубный, с округлыми боками и двумя громадными рулевыми веслами был значительно крупнее двух других. Около тридцати метров в длину, семь-восемь в ширину. Бросалась в глаза массивная двухъярусная надстройка, уходящая уступами за корму. Две мачты-однодеревки — фок-мачта, установленная ближе к носу, и грот-мачта, возвышавшаяся в центре, — несли на составных, обмотанных канатами реях косые латинские паруса. Верхушки-топы венчали наблюдательные корзины. А от желто-золотистых флажков и вымпелов, буквально облепивших судно, рябило в глазах. И на каждой развевающейся тряпице — одни и те же геральдические львы. Красные, коронованные, поднявшиеся на задние лапы…

Малые суда сопровождения выглядели попроще и поскромнее. Зато двигались шустрее, и, благодаря подвесному рулю на ахтерштевне и румпелю, пропущенному через корму, маневрировали лучше. Да и вид имели более грозный. На каждом — по одной мачте и по одному прямоугольному парусу. На носу и корме — боевые площадки в виде деревянных крепостных башенок. Меж зубцов — щиты. Над щитами — вооруженные люди.

Все три корабля жадно ловили парусами слабый попутный ветерок. Ветер толкал суда к «раумботу».

— Похоже на торговое судно и конвой охраны, — заметил Бурцев. — Мы спасены!

Ответил Джеймс Банд. Сухо, без особой радости — Да, тот, что идет впереди, действительно, грузовой неф. Судя по флагам и геральдическим знакам, корабль принадлежит Кипрскому Королевскому Дому[2]. И два других, в самом деле, военные когги. Но только это не охрана. Ни на одном из них я не вижу гербов Кипра. На них вообще нет никаких опозновательных знаков. И это мне не нравится.

Брави хмурил брови.

— В чем дело, Джеймс? Выкладывай, — потребовал Бурцев.

— Когги прятались за королевским нефом, чтобы не спугнуть нас раньше времени.

— Ты хочешь сказать…

— Это пираты, Василий.

— Что?!

— Их полно в этих водах.

Так-с… К атомному «раумботу»-подранку начинают слетаться стервятники! Господа корсары жаждут порыться в трюмах судна цайткоманды СС. И как объяснить этим ребятам, что, окромя груза радиоактивного урана, им здесь ничего не светит?!

— Думаешь, нас хотят перебить, брави?

— Если сдадимся — нет, — криво усмехнулся Джеймс. — Рабы ценный товар.

Неф-прикрытие, разукрашенный королевской символикой, замедлил ход и неуклюже отвалил в сторону. Зловещие когги, наоборот, выдвигались вперед и брали жертву в клещи. Один заходил на абордаж с правого борта. Другой ложился в дрейф неподалеку. Этот поддержит атаку стрелами, если добыча вдруг вздумает сопротивляться.