Представились все. Когда Жюль закончил объяснять, кто есть кто, Алиса Шампанская шагнула к Бурцеву. Улыбнулась приветливо и очаровательно, однако спрятать затаенную грусть так и не смогла:

— Бонжур, мсьё Вася!

Голос у ее величества оказался с нежной — на грани интима — хрипотцой.

— Здрасьте, — Бурцев немного обалдел. Надо же! «Мсьё Вася»! А сам виноват. Надо было не поясничать, а представляться нормально.

— Д'у вёнэ ву?

— Спрашивает, откуда ты родом, — подсказал Джеймс.

— Так это… Сам же знаешь — с Руси…

— Же сюи рюс[16] — приблизительно так прозвучал его ответ по-французски.

Народ благоговейно внимал. Никто не смел вмешиваться в беседу.

— Кель аж авэ ву?

А вот это уже был вопрос личного характера. Как пояснил брави, ее величество изволит интересоваться возрастом собеседника.

— Э-э-э…

Ну, и на кой это сдалось королеве? Бурцев замялся, не зная, что и сказать. Минус семьсот с хвостиком лет — вот он, возраст… Именно столько ведь прошло с ненаступившей еще даты его рождения. А королева опять что-то нежно курлыкала.

— Слышь, Джеймс, спроси, может, она того… по-немецки понимает?

Джеймс спросил. Королева понимала!

Разговор сразу пошел бойчее.

В общем-то, все было очень мило, но обстоятельства не располагали к продолжительной беседе… Бурцев намекнул ее величеству, что время поджимает, и он был бы рад поскорее добраться до Палестины.

— Зачем вы направляетесь в Святые Земли, мсьё Вася? — спросила королева.

Напряженный взгляд немигающих глаз… Алиса Шампанская хотела знать правду и вовремя распознать обман, если собеседник пожелает солгать.

Бурцев всей правды не сказал — долго объяснять. Но и лгать не стал.

— У меня… у меня там дела, — уклончиво ответил он, — и кое-какие личные счеты к Хранителям Гроба.

— Значит, вы следуете не в паломничество, а на битву?

— Да, ваше величество. Можно сказать и так.

— Тогда прошу вас пройти в мою каюту, мсьё Вася. Поговорим там. С глазу на глаз. Без свидетелей.

Глава 9

Каютой, тем более, королевской, это тесное, обитое голой доской помещеньице в кормовой надстройке, можно было назвать с большущей натяжкой. Массивный сундук, два грубо сбитых табурета, да кусок парусины в полтора метра шириной, подвешенный к балкам наподобие гамака, — вот и весь комфорт. Впрочем, как пояснила Алиса Шампанская, на корабле и это считается неслыханной роскошью. Отдельная каюта, отдельный гамак…

Оказалось, что остальные пассажиры и члены экипажа, включая капитана, ютятся в общих каютах и спят по двое на одном подвесном спальном месте. По крайней мере, так обстояло дело до встречи с пиратами, когда на судне было более многолюдно.

Бурцев посочувствовал мореходам, но поспешил сменить тему. Время, действительно, дорого, и тратить его на пустопорожнюю болтовню — жалко. Бурцев теперь сам старался задавать тон беседе. И легко преуспел в этом. То, что интересовало сейчас его, королеву так же волновало до глубины души. А потому говорила Ее Величество охотно и по делу. Только вот слишком часто прикладывала к уголкам глаз шелковый платочек.

После смерти мужа Гуго I де Лузиньяна — наследника Амори I де Лузиньяна, обладателя громких титулов короля Кипра, графа Аскалона, графа Яффы и коннетабля Иерусалима, Алиса Шампанская осталась в окружении немногих, но верных вассалов. Венценосная вдова с сыном Генрихом тихо, мирно и спокойно жили на острове-королевстве, не помышляя ни о большой политике, ни о великих свершениях, пока Иерусалим не попал под власть Хранителей Гроба и ордена Святой Марии.

Вот когда выяснилось, что королева с королевичем стоят на дороге фашистко-тевтонской машины, стремительно набиравшей обороты. Кроме того, юный Генрих — набожный и, в то же время, честолюбивый наследный принц — загорелся желанием биться за святыни, попираемые колдунами «поломанного креста». Вопреки воле матери Генрих отправился на бессмысленную войну и сгинул под Аккрой. Потом было предупреждение Хабибуллы, бегство, пираты, освобождение…

— Теперь я хочу плыть в Рим, затем — во Францию. Хочу поднять европейское рыцарство в новый крестовый поход, — страстно закончила королева недолгий рассказ. — В поход против Хранителей Гроба итевтонского братства! И Господь, да поможет нам!

Безысходная печаль в красивых глазах Ее Величества уступила месту гневу. К щекам королевы прилила кровь. Бурцев аж залюбовался. Алиса Шампанская бурлила. Ну прямо как хорошее игристое вино в бокале. Пузырики зарождающейся ярости, однако, пришлось пригасить.

— Крестовый поход против немецких крестоносцев, — по-моему, это весьма сомнительное мероприятие, Ваше Величество. И совершенно бесперспективное, если уповать на одну лишь помощь свыше.

— Его Святейшество Папа Григорий Девятый выступит на моей стороне, — убежденно заявила королева.

— Я тоже думаю, что в Риме вы найдете поддержку, — согласился Бурцев. — Возможно, вам даже удастся собрать небольшое войско. Однако Хранители Гроба разобьют его еще на подходе к Святой Земле. А если ваши крестоносцы отправятся морем, немцы потопят весь флот.

Она молчала и ждала… Он вздохнул: