Нора Аргунова

Песенка Савояра

Рассказы

ОТ АВТОРА

В лесничестве, где я жила, мне довелось однажды подсмотреть нечто удивительное. В жаркий полдень к дому лесничего подъехал парень верхом на лошади. Этого человека, озорного и грубого, все знали — он был из соседней деревни. Он направился в дом, привязав лошадь к плетню, и по тому, что в эдакий зной он поставил ее не в тени, а на солнцепеке, можно было понять, как он обращается с животными.

Парень уходил, а лошадь следила за ним. Как только он скрылся в дверях, она подняла голову, выпрямила шею, вся как-то расправилась и с любопытством стала оглядываться вокруг. Она заметила конюшню и некоторое время всматривалась в распахнутые ворота, но там никого не было. Увидела клушу с цыплятами, зорко наблюдавшую за ястребом в вышине, и тоже поискала глазами и внимательно проследила за ним. За избами лесничества, на дороге, загрохотала телега. Лошадь вздернула голову и долго с интересом ждала, когда телега мелькнет между избами и можно будет узнать, кто в нее запряжен.

На крыльце появился парень. Я посмотрела на лошадь и поразилась. Только что передо мной стояло гордое животное, статное, со свободно поднятой головой, с живым умным взглядом. Увидев хозяина, лошадь вся опустилась, пригнула шею, прижала уши, глаза у нее полузакрылись, и что-то притворно-тупое, рабское и злое появилось во всем ее облике.

Прошло несколько лет, а я все не могу забыть этот случай. Животные понимают больше, чем нам кажется! Подобно человеку, они тянутся навстречу ласке и страдают и ожесточаются, наталкиваясь на равнодушие…

СЫНОК

Он родился два месяца назад, но уже многое понимал. Дельфины вообще очень умные, и дети у них рано становятся умными. Он любил мать и боялся свою тетку. Что он, не знает, как надо жить? Он все знает. А тетка следит за ним сердитыми глазами и то и дело командует:

— Вверх! Быстро!

Когда он был совсем маленький, мать или тетка подплывали под него и спинами выталкивали наружу, чтобы он сделал глоток воздуха. Но теперь-то он соображает сам!..

Последнюю взбучку тетка задала ему только что. Он сосал молоко и, когда насытился, выпустил немного изо рта.

У дельфинов молоко густое, как сливочное масло, оно не расплывается, а остается в воде шариком.

Дельфиненок выпустил шарик, наподдал его носом и устремился за ним. Нагнал, хотел еще пихнуть, но промазал, проплыл выше. Сливочный шарик заскользил по его животу. Дельфиненку стало так щекотно, что он замахал плавниками, забил хвостом и вдруг замер, не понимая, что с ним случилось.

А он висел вниз головой!

Откуда-то из глубины на него надвинулась огромная голова, и тетка проскрипела:

— Вверх!

Он и сам чувствовал, что еще мгновение, он не выдержит и хлебнет воды. Он помчался, чтобы поскорее выставить из моря нос.

У него было два носа. Один, которым оканчивалось рыльце, не имел ноздрей. Второй, которым он дышал, назывался дыхало и был даже не носом, а лишь ноздрей, дырочкой, находившейся на макушке.

У дельфинов она помещается на макушке — так им удобнее. В воде дырочка закрывается, а когда дельфин всплывает — она открывается.

Дельфиненок выставил макушку, сделал выдох, набрал чистого воздуха. Он высунулся побольше и огляделся. Все кругом было синее и золотое. Синее небо с золотым солнцем и синее, позолоченное море.

Дельфиненку захотелось увидеть еще больше. Его хвост затрепетал, и тело, как свечка, встало над водой.

Чайка скользнула с высоты на распластанных крыльях. Дельфиненок испугался и плюхнулся, подняв брызги. Он еще не встречался с чайкой и с любопытством следил за ней.

Она села неподалеку на воду. Снизу ему были видны ее лапы с коготками и серебряное брюшко. Она тоже зорко смотрела на него сквозь воду. Над ней закружилась вторая птица. Чайка задрала голову. Дельфиненок подскочил, боднул ее лбом, и она взвилась как ужаленная, вспенив крыльями воду.

После он поел и заснул. Он лежал возле матери. Когда поднималась на воздух она, не просыпаясь, с закрытыми глазами, поднимался и он. Старая тетка расположилась тут же. Она болтала без умолку, поучала маму. Мама задумчиво слушала. Дельфины не читают никаких книг и про жизнь узнают от старших.

У дельфинов есть свой язык, и, конечно, каждый имеет свое имя. И у Дельфиненка оно было. Если произнести его на дельфиньем языке, люди ничего не поймут. Они услышат странный щелчок с присвистом, который неизвестно что означает. Ведь еще никто не изучил дельфинью речь. Несомненно, щелчок с присвистом можно перевести на человеческий язык, и тогда получится «Сережа». Или «Федя».

И у его мамы было имя. Если кто-нибудь звал ее, выходило так, будто на кипящем чайнике подпрыгивает крышка:

— Тр! Тр! Тр!

Людям показался бы резким этот звук, но для дельфиньего уха он был приятным, и возможно, что прыгающая крышка означала не что иное, как нежное имя «Мария».