Читаем Первый выстрел полностью

Дома Юре пришлось давать отчет папе — зачем он взял лошадь без спроса. Врать отцу он не мог, а сказать правду не хотел. Поэтому упрямо молчал, «бычком» опустив голову и уставившись глазами в землю. За упрямое молчание Петр Зиновьевич запретил ему ездить верхом, пока он не расскажет, что заставило его соврать конюху. Юра шумно вздыхал, но молчал, вспоминая сказанные как-то Татой слова: «Любовь требует тайны».

И все-таки Алеша заговорил первый:

— Только п-последний слюнтяй будет из-за девчонки дружбу ломать. Ты Андрей, а я Остап и даже сам Тарас Бульба, вот я кто.

— Я Андрей? — возмутился Юра.

— А кто п-предал запорожцев и ради красавицы п-перебежал к ляхам? Андрей! Я тебя п-породил, сказал ему Тарас Бульба, я тебя и убью… Становись!

— Но изменник Андрей с саблей в руке на своих пошел! А мы ведь давно в войну с девчонками не играем. Я не изменял!

— Все равно ты изменник!

— А ну повтори!

— И п-повторю — изменник!

— Ой, замолчи лучше, пожалеешь!

— П-подумаешь, испугал!

— Сам втюрился в Ирку, вот и ревнуешь!

— Я? Ревную? Д-да ты что? Я ненавижу д-девчонок и никогда в жизни не буду с ними ни д-дружить, ни играть. А Ирка форменная дура и вертихвостка. Так и передай ей!

В это время Алешу позвали.

Юра закричал ему вслед:

— Ага, удираешь! Трус!

Подслушавшая этот разговор Нина передала его Ире. Та рассердилась.

— Ты сейчас же должен вызвать негодяя, порочащего честь женщины, на дуэль, — объявила она Юре.

— Как — на дуэль? — спросил Юра.

— Так, как Ленский вызвал Онегина.

— Дуэль? Это интересно! — Но все же Юра засомневался, как же можно стреляться с лучшим другом.

— Ведь Ленский и Онегин тоже были друзья, — возразила Ира.

Скрепя сердце Юра решился. Он выбрал себе секундантом Тимиша, который сначала заартачился, но потом, сказав, что хлопцы должны и подраться, согласился пойти к Алеше и передать ему вызов.

9

Дуэль состоялась в каменоломне. Секундантом Юры, кроме Тимиша, был Гнат. Секундантами Алеши — семинарист Сашка и Борька-Табаки. Он, этот Борька, особенно радовался ссоре двух друзей.

Дрались на шпагах — выструганных сухих дубовых палках, заостренных на концах.

Конечно, Ира под огромным секретом сообщила каждой из подруг: «Только тебе, поклянись молчать!..» — о том, что Юра и Алеша будут драться из-за нее на дуэли.

Поэтому наверху по краям каменоломни уселись многочисленные зрители, кричавшие: «Скорее!»

Дуэлью командовал Сашка. Среди гранитных глыб выбрали ровную площадку. Саша выложил на ней камешками прямоугольник, отмерил по десяти шагов в каждую сторону и пробасил:

— Я надеюсь, никто из вас не трус и вы не будете извиняться. Сходитесь и деритесь, как Давид и Голиаф в священном писании, не на жизнь, а на смерть. Вперед!

— Начнем, пожалуй! — пропищал шакал Табаки.

Юра и Алеша устремились навстречу друг другу.

Обычные правила разрешали при поединке на шпагах лишь колоть и отбивать, запрещалось трогать лицо и шею. Нельзя было и рубить с плеча, как саблей. Но для этой дуэли Сашка объявил шпаги саблями и требовал, чтобы рубили.

Палки сухо стучали. Противники яростно отбивали удары друг друга. Высокому Юре было удобно — рубить Алешу по голове, но это запрещалось правилами, к тому же Алеша ловко подставлял палку и отскакивал, а затем наскакивал сам, стараясь ткнуть Юру в грудь.

Ярость обоих подогревалась криками зрителей. Наконец Юре удалось сильным ударом откинуть палку-саблю Алеши и ткнуть его острием в плечо. Капля крови на месте дырочки в рубашке отметила попадание. Алеша изловчился и после ложного выпада ткнул Юру в руку у пальцев, распорол кожу. После этого разозлившийся Юра ударил Алешу палкой по уху. Алеша бросил саблю, обхватил Юру руками за пояс и укусил в плечо.

Противники упали на землю.

Тимиш закричал:

— То негоже! Разнимем их!

Сашка срывающимся голосом заорал:

— Не трогай, пусть дерутся! — и, схватив Тимиша за руки, не пускал его разнять дерущихся.

Гнат вступился за Тимиша, Борис — за Сашку, секунданты тоже начали драться. Началась всеобщая баталия. Неизвестно, чем бы все окончилось, если бы не приехали подводы за камнями. Дерущихся разогнали.

Ира перевязала своим носовым платком рану Юры и сказала:

— Носи на память!

Она торжествовала. Девочки осудили ее поведение и перестали с ней разговаривать.

— Завидуют… — небрежно сказала Ира.

Это сражение было последним. И вовсе не потому, что взрослые запретили мальчикам играть в войну. Скоро надо было уезжать в Екатеринослав, появились другие заботы и интересы.

Юра теперь был всегда с Тимишом.

— Расходятся, Юрко, наши шляхи, — сказал Тимиш. — Моя гимназия — скот пасти, а твоя — книжки учить. Станешь ты агрономом, встретишь и не узнаешь. Вот моя думка.

— А ты, — смешался Юра, — учись дома. Экзамен приезжай сдавать.

— Нет, расходятся наши шляхи. Но ты не забывай. Пиши!

Чтобы показать, что он не забывает друга, Юра через день позвал Тимиша на лекцию для всех по физике. Шир-хан Кувшинский обещал показать «синематограф», которого здесь никто еще не видел и о котором ходило так много разговоров.