Читаем Первый виток спирали полностью

Какие бы сложные взаимоотношения у них ни были, Мари совсем не хотелось, чтобы он уходил, но, к сожалению, вовсе не она была сейчас тем, кто диктует условия сделки. У Джу были свои собственные правила, и он также, как и Джесс, продолжал о многом умалчивать, но Мари, все же, начала приходить к выводу, что она как-будто бы даже немного привыкла к нему. Как многие люди, к примеру, с течением времени привыкают к трудному, невыносимому характеру кого-нибудь из своих родственников.

Несмотря на то, что в психиатрической больнице, в-целом, соблюдается весьма жесткий распорядок дня, а в общем отделении имеются еще и чокнутые соседи, которые, также как и медики, могут запросто зайти в твою палату в дневное время, Мари сегодня никто особо не тревожил. Девушка словно бы попадала всем в слепое пятно, что заставило ее предполагать, что это также какие-то фокусы Джу, которые парень устроил для того, чтобы у нее было время спокойно и продуктивно подумать. И, если это действительно обстояло так, то Мари была весьма благодарна ему за это.

«Если этот мир ненастоящий, то это могло бы объяснить, в какой-то степени, то, как именно он это делает, — размышляла Мари, — Как могло бы объяснить и многое другое… Например, то, почему ни Энни, ни Джоуи не видели Тэуса. Или то, почему шприц, торчащий в моей капельнице, вдруг куда-то бесследно исчез. Ну, а если, все же, рассматривать альтернативный вариант, то можно предположить две различные версии объяснения событий. По одной из них у меня окончательно съехала крыша, и я путаю между собой реальность и галлюцинации травмированного мозга. Это, в свою очередь, также может исчерпывающе объяснить все. Как исчезновение предметов и людей, которых, на самом деле, просто-напросто никогда и не было, так и фантастические способности Джу, который, на самом деле, и никакой не Джу вовсе, а лишь моя соседка по палате, которую я путаю в своей голове с каким-то вымышленным мной персонажем. Однако, если рассуждать логически, то можно легко опровергнуть данную версию, поскольку уже одно мое здравое рассуждение о том, что я чокнулась, как и о том, каким именно образом я путаю реальность и вымысел, говорит о том, что я вряд ли сошла с ума… Или нет? Разве реально сумасшедшие люди обычно не верят в свои галлюцинации на полном серьезе, или я не права? Хотя, с другой стороны, принимая сейчас версию о том, что я вовсе не сошла с ума, я именно это и начинаю делать, то есть я начинаю верить, что мои галлюцинации вовсе не галлюцинации, а лишь какая-то иная реальность, которая имеет свое логическое объяснение… Вот же блин…, — Мари начала с болезненной напряженностью тереть свой пульсирующий висок, — Вот интересно, моя проблема в том, что я слишком много думаю или в том, что я просто думаю как-то неправильно?»

Больничный парк, виднеющийся за окном ее палаты, казался Мари сейчас вполне реальным. И, вроде бы, там все оставалось точно также, как и тогда, когда они гуляли по нему утром. Хотя, вопрос, на самом деле, состоял в том, могла ли Мари вообще доверять своим воспоминаниям? Ведь, если каким-то образом незаметно подменить их, то она даже никогда об этом и не догадается.

Чтобы проверить спит она или нет, девушка больно ущипнула себя сквозь тонкую ткань пижамы за бедро. В ответ на это, ее прищемленная кожа тут же отозвалась весьма болезненным, обжигающим покалыванием, словно от резкого укола множества незримых иголок.

«А ведь, на самом деле, это глупо доверять, на полном серьезе, такой вот сомнительной проверке, — с некоторой долей раздражения подумала она, — Если, к примеру, предположить, что я сейчас сплю, и мне, в данный момент снится, что я себя ущипнула, то почему мне, вдруг, не может присниться также и то, что мне, в ответ на мои действия, стало больно?»

Размышляя таким образом, Мари постепенно пришла к невеселому выводу, что она попросту не знает, как она могла бы достоверно проверить, является этот мир реальным или нет.