Читаем Первый удар полностью

– Что волки были не просто волками. Что один превратился прямо на его глазах. А самое главное – что этот «волк» был из Березовой Гривы.

Степан переступил с ноги на ногу. Под сапогом что-то хрустнуло. Он опустил глаза и увидел на полу обломки янтарного мундштука. Нефедов ошибался – полковник Иванцов вовсе не был спокоен. Степан быстро повернулся.

– Что еще, товарищ полковник?

– Вчера туда была послана опергруппа армейской разведки… Пятеро наших… – полковник цедил слова сквозь зубы, постукивая кулаком по столу. – Им было приказано выяснить и ликвидировать источник… опасности. Не вернулся ни один. Пятеро, Степан! Там сплошные оборотни! – Иванцов сорвался на крик, но тут же снова каменно замер, перекатывая желваки на скулах.

Нефедов молчал. Пятеро оперативников вполне могли справиться со всем населением деревни. Если только… это население было человеческим. Полковник продолжил совсем тихим голосом:

– Был переломлен амулет связи. Понимаешь, что это значит?

– Их убивали, – бесстрастно кивнул головой Нефедов.

– Последний оперативник сумел передать только это, про оборотней, и связь прервалась окончательно. И вот что, Нефедов. Это – наше дело. Я о нем Москву не информировал, и чекистам я его не отдам, ясно? – Иванцов уже не говорил, а рычал сквозь стиснутые зубы, комкая в руке сломанную папиросу. – Не отдам, Степан! Бери своих – и туда. Действуй по обстановке. Все полномочия твои, остальных посылай на хер!

В деревню вошли с четырех сторон. Над острыми скатами крыш висела огромная, сумасшедше-багровая луна.

Полнолуние, вторая ночь.

И ни огонька в окнах, ни отблеска лампы, ни лая собаки, учуявшей незваных гостей. Альвы скользили в тени заборов, их снайперские винтовки, обмотанные косами, сплетенными из травы, не блестели. Тишина.

Степан прислонился к стене дома и осторожно выглянул из– за угла. Сначала ему показалось, что на площади клубится бесформенная серо-черная масса, словно тени водят друг за другом хоровод. Потом он понял и похолодел, одновременно опускаясь на одно колено.

Это были волколаки. Двадцать… тридцать… пятьдесят? Больше. Наверно, все население Березовой Гривы кружило здесь, под луной – взрыкивая, на ходу обрастая шерстью, скаля клыки. В середине дьявольского круга стоял человек. Совсем голый, перемазанный черной кровью, он держал над головой толстую книгу и нараспев выкрикивал:

– Во черном поле, на перекрестке, лежит бел-горюч Алатырь-камень! Кто к камню подойдет, камень тот отопрет, кровавый ключ отворится, чтоб крови напиться…

Степан огляделся по сторонам и увидел деревянную лестницу, приставленную к чердаку. Он бесшумно и осторожно взобрался наверх, на самый конек. Человек на площади, окруженный звериным клубком, продолжал выкрикивать слова. Шар луны пламенел уже невыносимо, иглами впиваясь в зрачки. С него словно капала кровь, проливаясь на землю.

Нефедов переломил пластинку амулета. На него обрушилось морозное облако, заискрилось вокруг тысячами снежинок, опадая на плечи. Шепотом проговаривая заученную наизусть строку, он чувствовал, как леденеют губы, отказываясь двигаться, как мир вокруг замедляется, превращаясь в вязкий кисель звуков и движений. Толпа на площади взвыла в один голос, но этот вой растянулся, дробясь на тягучие звуки: «У-у-о-о-а-а-а!». Покрытый кровью человек пошатнулся, уронил черный том и сжал руками голову, падая на колени. Холод стал невыносимым, подбираясь к самому сердцу. И тогда Степан выстрелил. Красные брызги веером повисли над площадью. Обезглавленное тело рухнуло и задергалось в конвульсиях. Волколаки стали поворачиваться на него – медленно, выдираясь из пут заклинания. Послышалась скороговорка выстрелов. Каждая серебряная пуля выжигала огромные дыры в плоти, отбрасывая оборотней в пыль, кувыркая тела по площади. Вой достиг невыносимой высоты, постепенно ускоряясь, мохнатые силуэты заметались все быстрее, но их было уже слишком мало, чтобы успеть напасть, чтобы прорвать слабеющий круг холода.

Последний оборотень грохнулся в пыль и умер, сипя и вздрагивая. Тогда Степан соскользнул с лестницы и бегом кинулся на площадь. Альвы были уже там – равнодушно работали кинжалами, отрезая головы людям, с которых сыпались последние остатки шерсти. Здесь были все, от мала до велика. Нефедов глядел на груду тел и чувствовал, как на него наваливается свинцовая усталость.

– Командир! – рядом появился один из солдат. – В деревне больше никого. А вон там один живой остался. Пуля мимо прошла, но сбежать он не успел.

– Пойдем, – хмуро буркнул Степан. Он шел мимо трупов, и настроение портилось с каждым шагом. Нефедов понимал, что иначе никак нельзя – волколак, однажды попробовавший крови, нормальным не станет никогда, и человеком его считать можно будет только до следующего полнолуния, когда жажда крови снова обернется безумием зверя. Но лучше от этого не становилось, потому что среди убитых были дети и женщины.

– Чертова мать! – выругался Степан. – Жаль, что я этой сволочи башку отстрелил сразу!