Читаем Первый шедевр полностью

– Я буду копаться, где захочу и сколько захочу. Буду рассматривать в деталях каждый твой мокрый сон, буду смотреть на тебя, пока ты дрочишь, срешь и чем ты там еще занимаешься…

– Тогда наслаждайся, – Грег развернулся на пятках, распахнул выдвижной ящик кухонного гарнитура и выхватил молоток для мяса.

Он яростно затопал к двери подвала.

– Эй! Эй! Куда ты, мать твою, пошел?! Я тут с тобой разговариваю! – Тим, шурша полиэтиленовым балахоном, потрусил за ним.

Грегори за секунду преодолел длинную бетонную лестницу. Труп Тима лежал в том же положении, с затуманенной мертвенной белизной глазами в окоченевшей позе. Воняло дерьмом. И разложением. Грег ударом ноги с размаха перевернул его на бок.

– Какого хера ты творишь?! Прояви хоть каплю уважения к усопшему, – заорал Тим.

Он с размаха влепил молотком трупу в челюсть. И еще раз. Еще раз! Грег бил с диким остервенением снова и снова. Изо рта мертвеца окровавленным жемчугом отлетали зубы. Щека деформировалась и порвалась, обнажив осколки лицевых костей.

– Ты сраный маньяк! Прекрати уродовать мое лицо, мудила! – я.

Он бил изо всех сил, пока из треснувшей глазницы не вывалился и повис на нерве левый глаз. Только тогда Грегори изогнулся и блеванул на кровавое месиво, которое он сам устроил.

– Твою мать! Какого хера! Мое лицо! Мое прекрасное лицо! Нахера ты наблевал на меня, – Тим вцепился в волосы, будто пытался их вырвать.

Грегори, пошатываясь, поднялся на ноги, вытер рукавом подбородок. По вискам стекал пот, лицо было искрещено маленькими капельками мертвой крови. Он повернулся к Тиму:

– Это еще цветочки, ублюдок. Ягодки нас ждут впереди.

Из разжатых пальцев с коротким звоном упал молоток. Грег тяжело дышал, он молча прошел мимо онемевшего Тима в глубь подвала, вернувшись с щеткой на длинной ручке. И подмел в маленькую кучку выбитые зубы и осколки костей. Оставив щетку возле тела, он спокойно поднялся наверх.

Чтобы немного себя успокоить, он решил заняться уборкой: начал с кабинета сэра Стоуна. Тим встал ногами на стол из красного дерева, наблюдая сверху, как Грег возвращает книги в шкаф, прибирает бумаги, вешает на стены безвкусные картины.

– Какого хера произошло в подвале? – потребовал Тим. – Не делай вид, что ни хера не было! Я, сука, смотрел, как ты раскраиваешь мою черепушку кухонным молотком! Ты в край звезданулся?!

– Ты правда думаешь, что я буду перед тобой объясняться? – Грегори не думал отрываться от уборки. Он нанес на тряпку моющее средство и протирал все поверхности, которые мог затронуть второй грабитель.

– Просто я не могу понять, как за сутки дрожащий коротышка, защищающийся малюсеньким ножичком…

– Это был мастихин, – поправил его Грегори.

– Да хоть вилка для очка! Как ты за пару дней превратился в шизанутого психопата, раскрошившего черепушку «случайно» убитого им человека? – Тим изобразил пальцами кавычки.

– Разве не ты говорил мне во сне «перестать быть светом»? – Грег передразнил его жест.

– Что ты несешь, идиот? – попытался изобразить удивление Куки.

– Я говорю, что щелок не растворяет зубы. По ним можно опознать твою дерьмовую личность, кусок биомусора.

– А нельзя было это сделать как-то, я не знаю, более гуманно? – Тим снова начал себя накручивать, его явно бесило спокойствие Грегори.

– Наслаждайся нашим последним днем вместе, совсем скоро ты превратишься в сраные биологических отходы. А будешь выделываться – я тебе еще яйца откромсаю.

Тим подавился своим возмущением, но решил не продолжать дискуссию. На всякий случай.

* * *

Вирджиния Уотер погружалась в сумерки. Моросил мелкий дождь. Грегори к вечернему часу успел оттереть от стен и пола следы крови, соскоблив их остатки бритвенным лезвием, частично повредил краску. В глаза это особо не бросалось, но Грег решил, что все равно подкрасит поврежденные участки. Закончив с уборкой, он вновь отправился в подвал, прихватив с собой нож и хозяйственные перчатки.