Читаем Первый постулат полностью

В это краткое мгновение тишины, царившее, пока Отто не восстановил контроль над собранием, я бросил взгляд на эстраду и увидел реакцию доктора Стюарта и доктора Диаса. Доктор Стюарт, как обычно, казался полностью поглощенным собой, и я сомневаюсь, чтобы он вообще слышал смешок, прервавший заседание; его глаза, казалось, были сфокусированы в некой точке на потолке над головой Отто. Зато Диас смотрел, не отрываясь, на двух muertos и улыбался самой странной улыбкой, которую мне приходилось видеть. Он выглядел как человек, который поставил все свое состояние на то, что завтра наступит конец света, и только что получил известие о том, что выиграл.

С тех пор у меня была возможность очень хорошо узнать Диаса, но в тот день он был для меня просто еще одним незнакомцем на острове незнакомцев, а в следующие два дня я был слишком занят, чтобы говорить с кем-нибудь. Как только нас организовали для работы, мы должны были проделывать сотни анализов с мечеными атомами на изографах, а остальные секции продолжали присылать новые и новые образцы. Все работали по шестнадцать, восемнадцать, двадцать часов в сутки. Единственными людьми, которые имели возможность исследовать остальную часть острова, были ветеринары, чьей работой было провести обследование островной фауны — диких кабанов, оленей, игуан, а также змей и птиц, рыбы из прибрежных вод и гигантских съедобных моллюсков, которые дали острову название. Обследовали они также и значительную часть поголовья домашних животных. Ветеринары рассказывали, что городок Санта-Тереза был милым маленьким анахронизмом, что его жители скрытны, но не враждебны, и что все анализы оказались отрицательными: животная жизнь Исла-Караколес была абсолютно нормальной во всех отношениях.

Мы заняли под жилье два верхних этажа отеля, и мне досталась большая угловая комната на самом верху с видом на целый «туристический» анклав: пустующие коттеджи, два пересохших бассейна, аккуратно укатанные теннисные корты без сеток, вертолетную площадку, декоративные кокосовые пальмы — все это располагалось на невообразимо белом сверкающем песке и было соединено паутиной дорожек, мощенных толчеными раковинами. Там, где кончался белый песок, виднелся мелкий залив с соленой водой и переброшенным через него шатким мостиком; за заливом начинала подниматься вверх темно-зеленая monte. Каждое утро местные поднимали зелено-бело-красное знамя Мексиканской республики на флагштоке перед отелем; прямо под знаменем Отто заставил их прикрепить желтый вымпел Всемирной Организации Здравоохранения с ярко-красными буквами, складывавшимися в задорно-хвастливый Первый Постулат Полсакера «Смерть — излечимое заболевание».

Мои личные контакты с островитянами в те дни ограничивались быстрыми взглядами, что бросала на меня маленькая горничная, убиравшая мою комнату, скупой улыбкой заспанного портье и несколькими словами с одним официантом, которому нравилось практиковаться в английском, который у него не выходил за рамки ресторанного меню. Большинство аборигенов здесь говорит на невразумительной смеси плохого испанского и обрывков старого языка майя, который они умудрились сохранить в течение столетий. По словам Диаса, они чрезвычайно гордятся своей «чистой» индейской кровью и называют себя прямыми потомками настоящих майя, которые построили те каменные города в джунглях Центральной Америки сотни лет назад, а потом просто покинули их без всяких видимых причин задолго до прибытия испанцев. Самое странное, что в них действительно заметно сверхъестественное сходство с теми маленькими доколумбовыми глиняными фигурками, которые мы видим в музеях.