— Плохо… — очень тихо ответила мать, — наверно плохо. Если бы я хоть что-то знала…

— Не вини себя ни в чем! Мы ничего не можем.

— Ты не нашел его?

— Нашел.

— И где он?! — В голосе мамы появилось раздражение.

— Ушел. Сказал что мы должны быть готовы. Он вернется через несколько дней.

— Значит всё? — Раздражение внезапно сменилось отчаяньем. — Это конец?

— Ему не место среди людей. Мы дали всё, что могли.

— Мы знали всё, — голос мамы срывался, переходя в плачь, — знали, но я не могу. Он наш сын…

— И должен быть в безопасности от мира и самого себя. Этого мы не сможем дать ему. Пора отпустить.

Послышался мамин эмоциональный цык.

— Дезмонд, я не хочу отдавать им своих детей! Мне плевать кто они, я не хочу!

«— Какого чёрта происходит? — думала сейчас Кристи, стоя у стены прямо за дверью»

Она осмелилась заглянуть внутрь. Мама плакала, крепко обхватив отца. Дезмонд нежно приобнял её, медленно и аккуратно поглаживая по плечу.

— Прости, — сквозь слёзы прошептала Нора, — я сорвалась.

— Я понимаю, дорогая. Понимаю как никто другой, но боюсь мы не можем поступить иначе.

— За Эннира они перегрызут глотки любому, но на Кристин им плевать! — Стерев слезы с лица подытожила Нора. — Я не доверю им нашу дочь. Я не верю им! Никому! Кто знает что они нам еще не сказали? Мы должны увезти её подальше отсюда в самое безопасное место.

— Я понял, — успокоил её Дезмонд, — завтра с рассветом я отправлюсь к сиру Бакли.

Кристин еле успела выбежать из коридора так, что бы её не заметил отец. Самым ближним укрытием для неё была дверь в её комнату, потом кухня… Кристи выбрала самый дальний вариант — дверь на улицу.

Ночи, даже летом, были прохладные и особенно, если выбегать в одной тунике. Охладившаяся земля до дрожи обморозила босые ноги. Ночь стала тихой. Голова будто опустела или сломалась и больше ни о чем не могла думать. Возможно просто не хотела. С этим чувством наконец пришла сонливость. Кристи глянула на осыпанное звёздами небо и глубоко вдохнула. Улыбка сама собой проскочила на губах. Долгожданное спокойствие.

Она подошла к бочке, до краёв наполненной водой и медленно умыла солёное от слёз лицо.

— Привет, — послышался сзади женский голос.

— Явилась наконец, — фыркнула Кристин.

— Я не могла прийти раньше, — спокойно отвечала Ники, — и сейчас я очень устала и вообще с трудом держусь на ногах. Без Эннира мне пришлось за двоих работать…

— Бедняжка, — снова фыркнула Кристин.

— Я понимаю что тебе сейчас не легко, — спокойно продолжила Ники, — но не надо вести себя со мной как сука. Кристи, мы же с тобой хорошо ладим…

— Да пошла ты к чертям! Тебе пришлось со мной поладить, потому что ты начала спать с моим братом и мне, что б тебя, пришлось сделать то же самое, но, ты уж извини, у меня нет ни времени, ни желания, ни настроения разыгрывать сейчас этот спектакль.

— Как скажешь. Ты меня пустишь?

— Нет, — отрезала Кристин и пошла к дому.

— Я люблю его не меньше тебя, — голос девушки дрогнул, — и мне сейчас тоже больно.

Кристин остановилась у входа.

— Великолепная лгунья, — в пол голоса сказала Кристин, — или же дура, что верит в собственную ложь.

***

"Наша история пишется победителями, а победители не всегда бывают честны с потомками или даже с самими собой" — Философский труд профессора Н. Остин.

Они шли. Без остановки и, казалось, на месте. Впереди лишь тьма, позади тоже. Этот пейзаж, вкупе с постоянными видениями, сводили с ума. Все образы казались знакомыми и даже родными.

— Это лишь сон, — в очередной раз повторила его спутница.

Вопросов было много. Все простые: Где я? Кто я? Кто ты? Что это? Зачем и почему… Спутница никогда не отвечала. Однако был и второй. Человек, у которого были все ответы. Он знал это. Что-то внутри говорило ему об этом. Человек с красными глазами, что вечно следовал за ним. Он, казалось, повелевал этим миром, был в каждом видении и… Был ужасен. Его взгляд, казалось, мог заморозить само солнце: холодный, отрешенный и уверенный. Страшный.

— Вы не достойны жить.

Впереди, лишь на секунду, показался свет. Потом снова и снова. Вскоре он не пропадал, становился всё ближе. Он манил к себе, излучая тепло. Прямо перед этим светом появилось последнее видение. В этот раз пугающе чёткое. Там лежал юноша, не многим старше его самого, а над его телом возвышался, вонзенный в землю, костяной меч. Кровь медленно расползалась под ним по земле, но при этом слышался пропитанный болью смех. Совсем тихий смех и слёзы.

Он резко остановился, как-будто это видение ударило его под дых. Человек с красными глазами остановился над лежащим, глянул на него с высока и перевел свой взгляд на него.

— Мы скоро встретимся, Эннир Тэйн, — наконец произнёс он.