«Молчит чего-то, надулся. Должно, виноват, — решила Митревна. — Ага, Максимыч вышел. Этот все с шутками да прибаутками, востер на язык. А человек он душевный».

— Вы слыхали, — заговорил Белов, — что Иван Кузьмич работает в сутки по восемнадцать часов. Я восхищаюсь его трудолюбием! И то сказать: в таком почтенном возрасте обслуживать две школы…

— Какие две школы? — спросило сразу несколько голосов.

— Нашу и его собственную, — продолжал Геннадий Максимович невозмутимо. — Да, да, уважаемый товарищ Стрелец имеет собственную школу. Не смотрите на меня такими глазами, Иван Кузьмич.

— Брось говорить загадками! — не выдержал директор. — Выкладывай начистоту.

— Пожалуйста! — улыбнулся Белов. — Дело в том, что Иван Кузьмич увлекается репетиторством, готовит выпускников к поступлению в высшие учебные заведения. В этом не было бы ничего предосудительного, если бы наш уважаемый коллега был скромнее. Но он набрал в свою школу не менее пятнадцати человек! Да, представьте! Я узнал это от родителей. Они и меня просили заниматься с их детьми: мол, Иван Кузьмич готовит ребят по математике, а вы бы — по русскому языку. Товарищи, пятнадцать человек! Если уделять каждому хотя бы по два часа в неделю, и то тридцать часов! Когда же бедному Ивану Кузьмичу готовиться к нашим урокам или проверять контрольные работы? Поймите же, наконец, что ему не до этого. Для вида он проводит контрольные работы (нужно же выполнять план!), проверять их не успевает, а оценки ставит с потолка. Вот и вся хитрость!

В зале поднялся шум.

Фрося тоже подошла к двери и, не расслышав хорошенько последних слов Белова, спросила:

— Чего они галдят?

— Ругают вон того старика, что голова босая, — сердитым шепотом отвечала Митревна. — Хорошее дело! Дети, значит, пишут, стараются, а он ихние тетрадки даже проверять не хотит. Слышь, некогда ему. За длинным рублем гоняется. Умный какой! То-то, я гляжу, мой Витюшка целыми ночами сидит, извелся вконец, а этот, как хороший боров, разъелся. Выходит, и учитель учителю — розь. Вот и правильно: никуда не годится такая работа. Ага, сосед мой пошел. Ну-ну, что про него скажут?

Логов поднялся на сцену, стал за трибуной и начал говорить.

«Заикается, сердешный: ну-ка, народу сколько и все начальство здеся, — думала Митревна, не спуская глаз с Виктора Петровича. — Так-так, испей водицы да посмелей, чего там! Вот и умничек! Степной? Должно, про Алешку говорит. Правильно! Скажи, скажи, как ты его к рукам прибрал. Чего? Он и про меня…»

Митревна увидела, что все лица с улыбкой повернулись в ее сторону, и в одобрительном шуме, пробежавшем по залу, услышала свое имя. Женщина растерялась, всплеснула руками и поспешила скрыться за дверью. А на душе почему-то стало так светло, и теплые струйки защекотали ее щеки. Митревна не рисковала больше заглядывать в дверь, но стояла неподалеку, прислушиваясь к голосам.

Говорил Заруцкий:

— …Ведь что сделал Виктор Петрович: он начал свой учебный год не первого сентября, а первого августа! За месяц он обошел квартиры всех своих учеников, познакомился с ребятами и с их родителями. Потом взялся изучать личные дела. Спросите его: он знает наизусть все оценки ребят за прошлые годы, все их ошибки в контрольных работах. Он знает характеры, интересы, отношения своих воспитанников — он знает  ж и в ы х  л ю д е й! Еще до начала занятий, Тамара Львовна, он изучил свой класс лучше, чем вы, проработавшая с этим классом два года! Вот в чем один из секретов его успеха. Он не боится трудностей, а идет им навстречу, побеждает их и растет в этой борьбе, растет не по дням, а по часам.

Митревна утирала концом косынки глаза и улыбалась: «Похвалили Витюшу. А то как же! Недаром он на моего сына похож».

ГЛАВА 42

Говорят, что школьные дни похожи один на другой. Это неверно. Сегодняшний день отличается от вчерашнего уже тем, что какой-нибудь ученик Иванов, сделав ошибку в понедельник, вторник и среду, не повторит ее в четверг; что сложная таблица Менделеева, бывшая для ребят загадкой в феврале, в марте представится им ясной и простой, как таблица умножения; что злостный хулиган, будораживший всю школу в начале учебного года, к концу его станет примерным учеником.

На детях особенно заметно, как быстро мчится неутомимое время. Они растут вместе со всей нашей страной, как наша страна растет вместе с ними…

Вихрем пролетела зима. На полях, правда, еще держался снег, еще гнулись под холодным ветром продрогшие деревья, и солнце скрывалось в облаках. Но где-то на юге, за синими туманами, уже зрели весенние дни. Пока неслышно, тайно весна пробиралась на север, начинала двигать живые соки сначала в корнях, потом в стеблях и ветках растений, наконец вливала их в набухающие почки. И вдруг лопались тугие почки, и крохотные листья и нежные цветы, как дети, радовали наши глаза своей новорожденной чистотой.