Читаем Первый апостол полностью

— Кардинал преувеличивал, — Вертутти наклонился к собеседнику, чтобы подчеркнуть значимость своих слов. — Упомянутый документ должен быть найден, и ни при каких обстоятельствах нельзя допустить, чтобы он стал известен непосвященным. Это верно. Условия Акта хранятся в тайне, но я могу вас заверить, что в нем нет требования физического уничтожения кого бы то ни было.

— В самом деле, ваше преосвященство? Церковь в прежние времена вполне открыто требовала физического устранения очень и очень многих. Более того, она даже потворствовала им в самом Ватикане. И вы совершенно правы, не мне читать вам лекции на подобные очевидные темы.

— Ерунда! Приведите хотя бы один пример.

— Не составит особого труда. Папу Пия Одиннадцатого почти наверняка убили в тысяча девятьсот тридцать девятом году, чтобы не позволить ему выступить с принципиально важной речью, в которой он собирался осудить фашизм, в то время как Ватикан был готов с ним примириться. И неудивительно, что его преемник, Пий Двенадцатый, открыто поддержал Третий рейх.

— Ни на чем не основанные инсинуации, которые никогда не были доказаны.

— Конечно не были, — со злобным презрением в голосе отозвался Мандино, — но только потому, что Ватикан не разрешает проведение независимых расследований на территории Святого престола. Непризнание чего-то Ватиканом вовсе не свидетельство неистинности этого.

— О, многие пойдут на все, лишь бы опорочить святое имя церкви! — Вертутти откинулся на спинку стула, убежденный, что победа в споре осталась за ним. — Однако ваше лицемерие меня потрясает. Вы пытаетесь читать мне мораль о нравственных принципах и гуманизме!

— Здесь нет никакого лицемерия, ваше преосвященство! — И вновь Мандино произнес последнее слово с глубочайшим презрением. — По крайней мере, коза ностра не прикрывается сомнительными одеждами религии. Подобно нашим, руки католической церкви были запятнаны кровью на протяжении многих столетий, не стали они чище и сегодня.

Несколько мгновений оба молчали, злобно вглядываясь друг в друга. Первым опустил глаза Вертутти.

— Подобные перепалки никуда не приведут, а у нас, насколько я понимаю, есть совместная работа. — Он сделал глоток кофе, стараясь продемонстрировать этим перемену в отношении к собеседнику. — Поиски ваших людей дали какой-либо результат? Что еще они нашли?

— Ничего особенного, — спокойно ответил Мандино, словно несколько мгновений назад они не обменивались взаимными обвинениями. — Только тот же самый латинский текст, который обнаружили Хэмптоны. Мои люди очистили камень от штукатурки, сфотографировали его, записали слова, но больше ничего не нашли.

Вертутти сокрушенно покачал головой. Значит, женщина не просто погибла, она погибла напрасно.

— Итак, вы стали причиной бессмысленной, я подчеркиваю, бессмысленной гибели человека.

Мандино натянуто улыбнулся.

— Не совсем. Мы обнаружили нечто такое, что Хэмптоны, по всей вероятности, сочли несущественным. Посмотрите внимательнее на фотографии, и вы сами увидите.

Вертутти взял у Мандино фотографию надписи крупным планом и несколько мгновений внимательно ее разглядывал.

— Не вижу ничего, кроме надписи.

— Здесь есть еще восемь отдельных букв, точнее, сочетание из двух букв, затем сочетание из трех и еще одно сочетание из трех букв. Они находятся в самом низу и намного меньше по размеру, напоминают подпись. — Мандино сделал паузу, предвкушая удивление кардинала. — Первое сочетание букв — «РО», второе «LDA», и я полагаю, что мы оба сможем понять, что они значат. Последние три — «МАМ», и мы склонны полагать, что они означают «Марк Азиний Марцелл». В большем доказательстве мы вряд ли нуждаемся.

2

Роган с Альберти знали, что дом должен быть пуст, но все равно дождались половины одиннадцатого и только тогда приблизились к зданию. Там мог находиться дежурный полицейский. Роган обошел здание, проверил, нет ли где припаркованных машин и не светят ли сигнальные фары. Только после этого они с Альберти проникли в дом через заднюю дверь.

Обоим было прекрасно известно, что Мандино и его помощник Карлотта крайне недовольны ими из-за гибели женщины, и хотя они толком и не понимали смысл данного им поручения, решили на сей раз исполнить его идеально.

Альберти извлек из кармана складную отмычку, просунул ее между дверью и косяком и аккуратно надавил. С едва слышным щелчком дверь распахнулась.

Альберти закрыл замок — уходить они собирались, как и в прошлый раз, через парадный вход, — а Роган, освещая себе дорогу маленьким фонариком, проследовал к лестнице и по ней поднялся на второй этаж. Он не знал точно, где может находиться то, что ему нужно, поэтому осматривал все комнаты, но безуспешно. Значит, надо искать где-то внизу.

Так оно и было. В холл выходило четыре двери, за третьей располагался небольшой кабинет. На столе луч фонарика высветил плоский экран монитора, клавиатуру и мышку, системный блок находился на полу рядом. Там же были телефон, сканер с принтером, хаотически разбросанные листы бумаги, ручки и множество всяких других вещей, которые можно найти в любом кабинете.

— Великолепно! — пробормотал Роган.