Глава 4. «Умелые» руки

Даже самый лучший танк не способен воевать сам по себе, без экипажа. Именно «три танкиста, три веселых друга — экипаж машины боевой» в подавляющем большинстве случаев определяют, насколько хорошо проявит себя танк в реальном бою. И если экипаж состоит из тщательно обученных, отточивших и закрепивших на танкодромах и полигонах практикой свои навыки отличников боевой и политической подготовки, то и результатов он добьется соответственных.

Увы, в июне 1941 г. с качеством танковых экипажей в Красной армии дело обстояло, мягко говоря, не очень.

Одной из основных проблем был стремительный рост численности танковых войск, вызванный приближающейся военной грозой. Если к началу 1938 г. в РККА числилось почти 5 тыс. танков и чуть больше 90 тыс. человек личного состава[94], то к 22 июня общая численность поголовья танков и танкеток на балансе Красной армии перевалила за 25 тыс.[95], а обслуживать эту армаду должны были 650 тыс. танкистов. Правда, последнее число фигурировало только в планах — на практике же их было чуть меньше полумиллиона. Одних офицеров-танкистов по состоянию на 1 января 1941 г. требовалось 81 280 чел. (по списку числилось 65 012 чел.) — почти столько же, сколько всего военнослужащих проходило службу в танковых войсках в начале 1938 г.[96]

При этом руководство СССР не могло решить кадровую проблему в стиле императора Палпатина из «Звездных войн», заказав затерявшимся в просторах Галактики инопланетянам вырастить к заблаговременно выбранному «Дню М» армию клонов-танкистов. И если на верхних ступенях должностной пирамиды проблему еще удавалось как-то решать форсированным выдвижением с нижних уровней, то на средних и особенно низших командных должностях все было намного хуже. Толковый командир батальона способен принять полк, а очень толковый даже может попытаться справиться с бригадой. Но различие между рядовыми/сержантами срочной службы и офицерами даже низшего звена технических войск намного глубже, и перепрыгнуть этот овраг лихим кавалерийским наскоком, как правило, не удается. Более того, получается порочный круг — некомплект младших командиров приводит к ухудшению качества обучения рядового состава, лучшими представителями стройных рядов которого, в свою очередь, должны в перспективе пополняться кадры этих самых младших командиров.

Т-34 12-й танковой дивизии. Июнь 1941 г.

Для того чтобы рассмотреть процесс подготовки кадров танкистов на практике, следует разобраться с тем, куда именно и в каком количестве были направлены первые «тридцатьчетверки». Первыми «получателями» новых средних танков стали 4-й и 8-й механизированные корпуса Киевского особого военного округа: в «Ведомости потребности и обеспеченности матчастью корпусов по состоянию на 10.11.1940» за 4-м мехкорпусом «зарезервировано» 50 Т-34, за 8-м — 30 машин[97]. Танки были отгружены в 8-ю танковую дивизию 4-го мехкорпуса (20 машин 20 ноября, десять 28 ноября и еще двадцать 17 декабря) и 12-ю танковую дивизию 8-го мехкорпуса (30 машин 9 декабря)[98] и по состоянию на 1 января 1941 г. числятся в указанном количестве в составе соответствующих соединений[99].

А в марте 1941 г., как мы писали во второй главе, состояние танков обследовала комиссия ГАБТУ. Материалы ее работы представляют для нас исключительный интерес в первую очередь потому, что члены комиссии скрупулезно фиксировали количество отработанных машинами моточасов. И это количество, скажем прямо, отнюдь не поражает воображения:

«Осмотренные в KОBО и ПрибОВО машины находятся в боевом парке и проработали в условиях воинских частей в среднем до 7-10 моточасов на машину»[100].

И если небольшую (по состоянию на середину марта) наработку моточасов на танках Прибалтийского особого военного округа еще можно объяснить недавним (в феврале) получением новеньких «тридцатьчетверок», то в Киевском округе ссылаться на новизну машин спустя три-четыре месяца после их получения как минимум неуместно. Среди отсмотренных машин безусловным рекордсменом оказался танк 15-го танкового полка 8-й танковой дивизии Киевского особого военного округа, отработавший 29 часов 30 минут; впрочем, недалеко от него ушли еще одна машина того же полка, «накатавшая» 29 часов 15 минут, и две машины 16-го танкового полка, отработавшие 28 часов 30 минут и 25 часов 30 минут соответственно. Увы, больше ни одна машина не только не перевалила за 20 часов отработки моторесурса, но даже близко к ним не приблизилась, а наработка танком за три месяца от 4 до 6 моточасов не являлась чем-то из ряда вон выходящим[101].