Читаем Первые шаги полностью

Арног остался стоять с каменным лицом. Гирн же опустился к ним. Взяв руки одной из рыдающих и смотря в заплаканные глаза, обратился к старцу. — Скажите им, что все позади. Что теперь ни кто не посмеет творить тут безнаказанное зло. А если посмеет. Я клянусь жизнью, вернусь и тогда, он пожалеет о том, что появился на этом свете.

Просьба была выполнена полностью. Слово в слово и выслушав того кого они избрали себе в защитники. Заключили германца в объятия. Следом их обступили все остальные и обняли и пытались расцеловать. Несмотря на весь эмоциональный бардак, Арног заметил блеск злости в глазах. Двое мужиков так и остались стоять в стороне и с ними одна женщина. И именно эти псы натолкнули русича на мысль. Освободившись от неиссякаемой благодарности. Оставив Гирна купаться в ней одного, он обратился к Агракону.

— Мы собираемся навестить кое-кого в лесу — в ответ кивок. — Нам нужна помощь вашего сына — пауза перед продолжением. Момент, который даст отцу шанс убедить своих спасителей изменить свое решение. Но то, что он услышал, удивило его. — Он уже собирается и сейчас разговаривает с Ралой. Я догадался, что вы пожелаете его окрестить в мужчины таким путем. Теперь он пытается это объяснить своей невесте.

— Он станет вашей стеной и надеждой.

— Глаза отца увлажнились, но голос не дрогнул. — Я так понимаю что вам еще что-то нужно.

— Да.

Агракон и Арног так получилось, стояли чуть в стороне от всех выживших. И сам русич иногда поглядывал на окруженного сельчанами Гирна. Не выпуская друга из виду на долго. Но как только все стали расходиться, останавливаясь возле старейшины и затем, обтекая троицу, он решил полностью оставить безопасность Гирна в его собственных руках.

— Да нам нужна женщина, что была в лагере мародёров. И объясните, что от не требуется. Помниться вы упоминали, о каком то количестве селян, которым мало веры.

— Я помню этот разговор. Да есть такие. Но думаю, вы их сейчас и сами заметили.

— Верно.

Рядом встал Гирн, слегка смущенный, таким количеством проявленых приятных эмоций живых. И присоединился к разговору. — Пусть убирают трупы. Пусть знают, что свою вину они смогут загладить только работой и трудом. И приглядывайте за ними, пока нас не будет.

Короткий кивок в знак согласия.

Из дома вышел Тарт в сопровождение молчаливой Ралы. Сам отец не видел, как его сын гордый приближается к ним. Он объяснял отщепенки, что от нее требуется, и только сделав это, увидел своего сына сжимающего руку Арнога. На глазах что повидали много горя и счастья появились слезы гордости. — Берегите его — выдавил старик из себя дрогнувшим голосом.

— Он вернется целым и невредимым — пообещал Арног, и проводив женщину что пошла вперед на несгибаемых ногах. Ее глаза не отрывались от земли. Казалось, после разговора с Аграконом ее остатки смелости совсем испарились, и теперь она была готова ко всему. — Слишком поздно люди понимают что творят.

Русич двинулся следом за обреченной. За ним последовал Гирн и попрощавшись со всеми Тарт.

Видимо Роствуд и Скор закончили. Потому что они встретили возвращающихся мужиков обратно. Что помогали в воплощение странной задумке англичанина. Издали не сразу было понятно, что родилось в голове бывшего раба. На долю которого выпало то, что не выдержит каждый взрослый. Но приблизившись все остановились. Остатки тела дезертира после ярости русича были нанизаны на доску, закопанную в землю. Дерево пронзило пса в пах и вышло через шею. От чего его голова, на которой остался след от стали Арнога теперь всегда будет опущена. Опорой же такого шеста служили трупы нападавших сложенны по кругу и привязанные к друг другу травой.

— И не мерзко тебе было пачкаться этим? — В упор спросил Гирн у Роствуда, разглядывая мясо.

— Да я уже помыться успел. Жаль рыбы помрут, если примут грязь за еду. И попробуют яд этих ублюдков.

Арног стоял рядом со Скором и оба молчали. — Поверь, я сам был в шоке. Но раз уж вызвался помочь. — Шептал шестирукий гигант.

Тарт во все глаза смотрел на ужасающие и устрашающие воображение, своих спасителей. Такого ему еще не приходилось видеть и вряд ли придется столкнуться вновь.

— Это будет знак всем. Пусть видят и помнят, чем оборачивается сила, используемая во зло своему же народу — закончил свое творение словами и плевком на трупы.

— Нам пора — поторопил всех русич, отрывая на созерцания мертвых. И рывком поднял на ноги проводницу, которая при виде этого ужаса опустилась на траву и рыдала. Теперь же ощущая за спиной этих страшных чужаков покорна, шла вперед. Не зная, что ее ждет в конце пути.

— Это внушает страх и остается в памяти. Но теперь рыжий мой друг я начинаю волноваться за состояние твоего рассудка.

— А — махнул рукой творческий человек. — Мы все не много того уже — улыбался он на слова Арнога. Идя следом за всеми.

* * *