Королев строго следовал намеченной программе космических экспериментов. Сразу после Нового года он поручил Мишину составить обобщенный документ подготовки кораблей, предназначенных непосредственно для полета человека продолжительностью до одних суток. Определялся состав корабля, особенности его систем жизнеобеспечения, схема и программа полета. Особо были выделены меры по повышению надежности его систем и необходимые организационные мероприятия. Они включали личную ответственность главных конструкторов, директоров заводов и руководителей служб за безупречность технической документации и конструкторских решений, за надежность и качество изготовления узлов и элементов конструкции.

Сергей Павлович предложил такой порядок, при котором окончательное заключение о допуске ракеты-носителя и корабля к полету должно было подкрепляться совместным решением Совета главных конструкторов по результатам их сборки и комплексных испытаний. На Совете главных Королев зачитал разработанную программу, которая после обсуждения была подписана всеми участниками совещания. С этого дня, 11 января, уникальный документ стал законом при создании и испытании всех систем ракет-носителей и космических кораблей. Контроль за исполнением его требований Сергей Павлович взял лично на себя.

Утром 3 февраля Главный конструктор улетел на Байконур, и через девять суток под его руководством с полигона стартовала межпланетная станция в сторону Венеры.

<p>«Восток»</p>

Запуск межпланетной станции на Венеру только внешне не касался предстоящей орбитальной экспедиции корабля с человеком на борту. У Главного конструктора был свой расчет по этому поводу. Как и при других пусках, снова и снова подвергались суровой проверке ракета-носитель, а также системы управления и ориентации. Продолжался поиск твердых гарантий, исключающих возможность повторения осечки шестидесятого года, анализировались все положительные факторы, которые укрепляли веру в будущий успех. Стартовать предстояло, по-существу, значительно усовершенствованному кораблю.

При его подготовке к полету во весь рост перед проектантами и конструкторами встала проблема полезного веса. Проектанты установили жесткий контроль за тем, чтобы без их ведома кто-то из исследователей не установил еще один важный прибор и тем превысил вес корабля. Одновременно продолжались поиски резервов для снижения конструкции его веса. Одним из таких резервов стала толщина слоя теплозащиты.

С конца шестидесятого Феоктистов при каждой встрече с Главным конструктором не переставал убеждать Сергея Павловича в том, что уточненные расчеты показывают реальную возможность для уменьшения толщины защитного слоя, который весил довольно много. Королев, однако, упорно не соглашался. Вначале он неизменно ссылался на коэффициент незнания, который действительно оставался достаточно высоким. Никто ведь до первых приземлений спускаемого аппарата не мог расчетным путем доказать Главному конструктору, какая именно толщина защитного слоя убережет его от разрушения.

Когда проектанты предложили уменьшить толщину защитного слоя на сто миллиметров, потому что вес корабля превысил расчетный на пятнадцать килограммов, Королев в ответ выдвинул, казалось, неотразимый довод:

– Уменьшить защитный слой можно и на сто двадцать миллиметров, но вы понимаете, Константин Петрович, что речь в данном случае идет о жизни первого космонавта?

Подготовка мартовского беспилотного старта продолжалась с особой тщательностью. Главный конструктор торопил других, но сам работал по строгому графику, составленному им же, а затем утвержденному в правительстве. Его никто не упрекал за неудачи, не подгонял в работе. Все понимали, какие сложнейшие вопросы приходилось решать королевскому коллективу в ограниченные временные сроки. Впрочем, руководство страны проявляло выдержку и терпение и в отношении других представителей этой ключевой оборонной отрасли. В том же напряженном темпе продолжал работать коллектив ОКБ Янгеля, хотя недавняя октябрьская катастрофа на Байконуре с ракетой Р-16 здорово подорвала репутацию Михаила Кузьмича…

Конец февраля складывался для коллектива ОКБ как непрерывная производственная феерия, знаменующая собой приближение чего-то особенного, небывалого. Тон в этой целеустремленности задавал Главный конструктор. Он поспевал всюду, хотя центром притяжения всего совершаемого действа оставался монтажно-испытательный корпус. В нем доводилось до ума важнейшее детище коллектива – корабль-спутник под человека. В массе находящихся на сборке людей Королев легко находил нужного для продолжения дела ответственного специалиста.