Читаем Первокурсница полностью

Никогда еще меня не соблазняли так тщательно и красиво. Песен мне не пели, это уж точно. Кирилл петь не умел, а другим это и в голову не приходило. Оказывается, как приятно, когда поют для одной тебя! И даже тянет думать, что это просто так, от души, что никакая корысть за этим не прячется… Невероятно, какая чепуха лезет в голову, когда вот так раскиселишься и размякнешь! Я же знаю, что так не бывает и за все надо платить. Чего мечтать, это же просто ухаживания очередного прохвоста, который преследует исключительно свои цели. Хотя, если говорить правду, ухаживания приятные. Ничего не попишешь, придется уступить.

Дождавшись удобного момента, когда Саня встал, чтобы отставить гитару в сторонку, я сдернула с себя футболку, сбросила платок и осталась сидеть на «шкуре» в красивом кружевном комплекте. И порадовалась, что сегодня утром надела именно его, а не старый бюстгальтер с пришитой бретелькой. Как знала! Затаив дыхание, я ждала мгновения, когда Саня меня увидит.

Саня повернулся ко мне и замер. По его ошарашенному виду я поняла, что он такого от меня не ожидал. Он стоял на том самом месте, где его настиг мой эротический образ, и в глазах его металась растерянность и даже легкая досада, как будто я все испортила. Не исключено, что все это дорисовало мое бурное воображение, а на самом деле парень впал в ступор от неожиданно обрушившегося на него счастья. Пауза затягивалась, и я уже забеспокоилась, как бы мне не пришлось самой выкручиваться из неудобного положения. Но тут наконец Саня отмер и вновь обрел способность двигаться. Он подошел, опустился передо мной на шубу, какое-то время пристально глядел мне в глаза, будто хотел найти в них какой-то ответ. У меня закружилась голова от мысли, что сейчас меня коснется эта шершавая небритая щека и я дотронусь до растрепанных густых волос, узнаю, какие они на ощупь. Я закрыла глаза.

И вдруг, к своему великому изумлению, я почувствовала на плечах мягкую шаль, в которую Саня меня закутал. После чего крепко прижал к себе одной рукой и снова застыл, глядя в огонь. Я была так поражена, что даже не почувствовала всей глубины нанесенного мне оскорбления. И только поэтому не бросилась бежать прямо так, босиком и в шали, по сугробам к электричке. Просто сидела, прижатая к его теплому боку, и молчала. Я и не знала, что можно так растеряться, до исчезновения в голове самой последней мыслишки, и быть не в состоянии даже начать о чем-либо думать. Молчание было тяжелым и долгим.

– Что происходит? – вымолвила я наконец. – Разве не для этого ты меня сюда привез?

– Какая ты еще глупая, Алька, – помолчав, сказал он. – Кто же тебя так разочаровал?

– А ты хочешь сказать, что у тебя и в мыслях ничего не было? – усмехнулась я. – И мы приехали просто посидеть у огня?

– Трудно жить, когда никому не веришь, правда?

Он рывком поднялся и вышел из комнаты. Я поняла, что мне дали время одеться. Я сбросила с плеч шаль и задумчиво принялась натягивать футболку. Что-то у меня в последнее время крушение идеалов и стереотипов. Сплошные исключения из правил. Яркие и красочные примеры чуткости, добродетельности и бескорыстия. А вдруг, чтобы совсем разбить мои жизненные устои, хоть один из мужиков окажется еще и верным?!

Саня вернулся и, покрутив краник на самоваре, нацедил еще чаю. Несмотря на позднюю ночь или, вернее, на раннее утро, сна не было ни в одном глазу. Комната прогрелась настолько, что возле огня уже становилось жарко. Саня убрал «шкуру» подальше от печки, затем открыл верхнюю заслонку, чтобы лишний жар уходил в трубу. Убедившись, что постель на сегодняшнюю ночь не запланирована, я успокоилась и расслабилась. И как-то так, слово за слово, от всяких глупостей, вроде историй о знакомых, друзьях, учебе, мы перебрались к более серьезной беседе. То ли обстановка располагала к взаимному доверию, то ли подошла пора выплеснуть все это на кого-нибудь, все равно на кого, лишь бы слушали… То ли Саня просто попал в десятку, спросив, что это за человек, из-за которого я так убивалась возле роддома… Не могу объяснить, почему я рассказала ему про Кирилла. Рассказала все как есть. Так, как об этом еще не слышал никто, – изнутри.