Евгения Широкая-Ляшко

Первое задание

23 августа 1942 года немцы прорвали советскую оборону на Дону, вышли к Волге. Защитники Сталинграда сражались в отрыве от основных сил Красной Армии.

Прошло шесть дней с того момента как Сталинградский детский приёмник посетил капитан 3-го отделения разведотдела штаба 62-й армии. Он отбирал ребят, которые готовы были пойти добровольцами в разведку, и на исхудалую девочку двенадцати лет, не так давно прибывшую из блокадного Ленинграда, смотрел с нескрываемым сомнением. Но Люся рвалась отомстить фрицам: отец ушёл на фронт, мать умерла от голода. Девочка не умоляла, нет, она была полна решимости и говорила с не детским самообладанием и гранитной выдержкой. Офицер решил рискнуть…

Рано утром в полутёмном подвале, освещённом лишь узкими пыльными оконцами, Люся проходила экзамен перед первым заданием. Капитан, прохаживаясь вдоль стены со школьной доской, одобрительно кивал. Люся с парой косичек, одетая в простенький потрёпанный сарафан, дырявую вязаную кофту и затёртые башмаки, стоя по стойке «смирно», подробно перечислила знаки отличия и виды обмундирования немцев.

— А что ты будешь делать, если попадёшь в плен?

— Придерживаться легенды. Иду за картошкой на поле. Посадили с друзьями, спасаемся от голода, — чётко ответила девочка.

— Что же, больше спрашивать не буду. Вижу, что всё от зубов отскакивает. И так, твоё задание. Ты должна незаметно пробраться в посёлок Рыно́к и определить количество расположенных там немецких танков. Переход линии фронта в районе реки Сухая Мечётка.

Через пару часов её забросили в нужный сектор. Старенький дедушка на скрипучей телеге, запряжённой тощей лошадёнкой, поехал дальше, а Люся с мешочком и лопаткой торопливо зашагала по пыльной тропинке. Сентябрьское солнце ласкало, но ветер порой налетал стылый, заставляя поёживаться от холода. Над овражистой местностью с редкими лесочками белёсой пеленой ещё парили островки тумана. Назойливые насекомые норовили ужалить. Округа, была наполнена испарениями пойменной растительности, отчего голову дурманило. Люся не успела привыкнуть к новому климату, но, несмотря на слабость, уверенно шла к цели.

До посёлка оставалось совсем чуть-чуть. Уже стали видны крыши домов. Встречались местные жители и немецкие солдаты. Люся сбавила темп. Сорвала веточку с кустика и, обмахиваясь им, хотела двинуться дальше, но тут увидела её… пионерка Галя, девочка, с которой они вместе обучались, сидела в укрытии низкорослых кустов и прямо к ней направлялась тройка немцев. Времени, чтобы предупредить, не было. Да и скрыться негде. И тут в небе загудел самолёт, и Люся повалилась на землю с диким криком:

— Самолёт! Ложитесь! Ложитесь!

Солдаты на мгновение задёргались. Быстро распознали, что опасности нет: летел немецкий самолёт. Схватили Люсю, и давай таскать за уши и стегать мешком и бить лопаткой. Девочка пищала и плакала, но внутренне радовалась — она только что спасла разведчицу. Успокоившись, солдаты начали расспрашивать на ломаном русском.

— Рус куда идти?

Люся бойко выпалила подготовленный ответ. При упоминании о картошке, один из немцев потёр руки:

— Рус работать! Кухе! Кухе!

Её пинками пригнали в какой-то крестьянский дом, ставший кухней для 16-й танковой дивизии вермахта. Плотный мужчина, содрал с Люси кофту, и заставили снять башмаки. Шмыгая носом, девочка подчинилась, успев про себя отметить: «Оберфельдфебель. В звании примерно как сержант, вероятно ответственный за приготовление пищи».

Немец, затолкал Люсю в кладовку, пнул ящик с луком и разразился бранью. Девочка плюхнулась на пол и принялась чистить лук. Мужчина фыркнул, на минуту вышел и вернулся с кастрюлей. Люся закивала. Забрала кастрюлю и снова схватилась за луковицу. Немец стоял над новой пленницей, но когда едкий запах стал насыщенней, вышел.

Поток слёз ослеплял. Глаза выедало. Невероятно хотелось на свежий воздух. Но Люся терпела, успокаивая себя: «Я на месте. Я цела. Нужно найти способ посчитать фрицев. Ещё немного и я выгляну из кладовки, как раз увижу, как далеко могу отойти».

Когда стало совсем невмоготу, девочка осторожно пересекла коридорчик, стараясь не скрипнуть половицами, и очутилась на крылечке. Жадно вдыхая, она попыталась оглядеться, но не успела. Надсмотрщик обнаружил беглянку и приложил с размаха мокрой тряпкой по спине:

— Рус, ленивая свинья, работать!

От удара стан ребёнка согнулся пополам. Люся не устояла, упала и скатилась по ступенькам на землю. Тогда немец схватил её за ухо и потащил в кладовку. От жуткой боли девочка заплакала в голос.

До вечера во двор она не выходила. Нос распух, глаза почти не видели. Люся, понурив голову, носила один за другой миски с очищенным луком. Потом её поставили мыть посуду. Девочка приметила пачку соли, поймала момент, когда можно было испортить еду и отомстить за побои, но вовремя остановилась, осознав, что не сможет выполнить задание капитана. «Я не подвиду» — мысленно твердила Люся.