Читаем Первое лицо полностью

Естественно, кивнул Хайдль. Мы не располагали никакими ресурсами для проведения даже половины работ, которые, как все думали, мы выполняли.

Но вы утверждали, что выполняете их, напомнил я.

Хайдль рассмеялся:

Даже сотая часть таких работ обошлась бы нам в миллионы долларов.

Я заметил, что миллионы у них как раз были. Для других целей.

Но вы-то утверждали, что как раз для этих.

Говорю же тебе: от нас многого ожидали. Людям хотелось верить в наши возможности.

Мне было непонятно, как он вытянул из банков такую уйму денег, если мы со Сьюзи не сумели получить даже жалкий ипотечный кредит и пошли на поклон к скользкому типу – адвокату, который потребовал два процента сверх установленной таксы.

Жалкий ипотечный кредит получить нелегко, изрек Хайдль. А кредит в тридцать миллионов долларов – проще простого. Когда у меня кончаются наличные, я иду в банк и говорю, что собираюсь расширяться.

Я не мог поверить, что он провернул такую аферу с пустыми ящиками. Хайдль уже представлялся мне колдуном, чародеем.

Простите, забормотал я, но мне все равно неясно, каким образом это сработало.

На доверии, сказал Хадль.

Я не забыл, как шарил между пыльными сиденьями фургона в надежде найти застрявшую там мелочь, как таскался пешком через весь город, экономя бензин, как унижался в склизкой от жадности адвокатской конторе. И теперь, слушая Хайдля и вспоминая, куда меня самого привели честность и доверие, я не мог взять в толк, о чем он говорит.

Это ничего не объясняет, возразил я, когда перед моим мысленным взором всплыла унылая обувная коробка с разделителями отчаяния и надежды, откуда помощница адвоката вытащила нашу учетную карточку, а потом взялась скрупулезно пересчитывать выложенные мной на стойку купюры и мелочь, чтобы я ни на один цент не обжулил ее босса.

Не сомневайся, Киф: доверием объясняется очень многое, сказал Хайдль. Доверие – смазка для шарниров мира. Причем ненависть не исключает доверия. Так уж повелось. И, как ни удивительно, это работает. Банкиры уверовали в реальность АОЧС, в реальность «КОМДУАСов», и в конце концов они стали реальностью. Ты же веришь автомеханику, который говорит, что привел в порядок твой автомобиль; ты веришь в надежность банка; ты веришь, что сильные мира сего знают свое дело. А вдруг тебе откроется, что ни черта они не знают? А их действо – просто фарс, еще похлеще моих пустых контейнеров? Что, если они и есть… – Тут Хайдль, посмотрев на потолок и в стороны, расхохотался так, что щека задергалась, и он заговорщическим тоном договорил:…настоящие мошенники?

С этими словами он откинулся на спинку кресла. Спектакль закончился, и ручейки аргументов утекли в море бессмыслицы. Невероятно, как он сумел плавно перейти от собственных преступлений к мысли о том, что истинные преступники – это обманутые им люди. Теперь я уже ни в чем не уверен; как сказано у Тэббе, любая уверенность готова сколь угодно долго ждать своего опровержения.

Печатаю этот текст и время от времени сверяюсь со своими заметками. Для книги они не пригодились. Уже в ту пору я понимал, что подобным откровениям в мемуарах не место. Наверное, в них таилось слишком много правды – мир принимает ее только в ограниченных количествах, а мемуары, если они на что-то претендуют, не принимают вовсе. Мне же требовалось только откровение, а это совсем другое дело, и сводилось оно к пустым контейнерам. Этого было достаточно.

4

Я вернулся к механике обмана, повторив свой вопрос: как удалось такое провернуть?

Говорю же тебе, ответил Хайдль. Допустим, я недоплатил банку «А» проценты на семь миллионов, а банку «Б» – на три миллиона. Тогда я прошу у банка «А» кредит, скажем, на двадцать миллионов. И получаю двадцать миллионов.

Но при этом еще глубже увязаете в долгах?

Слушай меня внимательно, Киф! Далее я выписываю инвойсы: фирме «Бритиш петролеум» – за ликвидацию возгорания на нефтевышке в Мексиканском заливе. Министерству обороны – за обучение личного состава Специальной авиационной службы по проведению глубоководных спасательных операций. И, допустим, Квинслендскому управлению национальных парков – за тушение лесных пожаров. И так далее, пока общая сумма не достигнет двадцати миллионов.

Неужели все платят по счетам?

Да с какой стати они будут платить? Счета до них не доходят. Потому что…

Потому что?..

Потому что эти работы нами не выполнялись.

То есть вы не тушили пожары?

Ну парочку небольших, чтобы только попасть в газеты.

И не спасали затерявшихся в океане мореплавателей?

Ну почему же, одного яхтсмена спасли. Одного! И получили широчайший отклик в СМИ.

Хайдль со вздохом очертил пальцем круг на своем письменном столе.

Я просто по капле вставляю последний заем в наш основной счет с некоего скрытого счета, как будто это оплата по тем инвойсам.

То есть не как долги, а как поступления?

Он ткнул пальцем в мою сторону.

Наконец-то стал соображать. И когда этот двадцатимиллионный доход становится нашим, у нас появляется возможность оплатить проценты, а то и часть основного долга. Мы были добросовестны.

Я справился, не было ли у банков нареканий.