Не кажется ли вам, что во сне сохраняются какие-то части днеразума, а какие-то пропадают. Причем, сохраняются те, что меньше, проще, а вот крупные туда не проходят? И еще одна подсказка. Что происходит во сне с Образом себя? Кажется, ничего не меняется. И пока мы там не проснулись, мы просто ощущаем себя собой, будто все прежнее. Вот только почему-то можем оказаться в женском или мужском теле, но это как бы само собой, сон все-таки…

Но те, кто пробуждался во сне и пробовал, к примеру, Кастанедовское упражнение — посмотреть на собственные руки, — замечали, что руки там выглядят совсем не так, как в этой жизни. Так соответствует ли там самому себе и мой Образ себя?

А заодно посмотрите, соответствует ли себе и Образ мира?

И вообще, а что продолжает соответствовать себе во снах?

Вот после этого можно будет сделать и какой-то действительный шаг к Ведогони.

Скоморох.

Глава 16. Разум и логика

Вот теперь мы готовы к тому, чтобы понять, что означает явная «нелогичность» снов.

Для этого мы просто отбросим слово «логичность» со всеми его производными. Но отбросим, не отказавшись его использовать, а поняв, что это слово оказалось в нашем словаре не случайно, но используется не для того, для чего изначально предназначалось. Иными словами, мы используем его вместо какого-то другого слова, пока, скажем, что вместо слова «разумно». Потом уточним.

Сейчас же, чтобы отбросить «логичность» нам надо понять, почему мы решили его использовать. Что вообще это слово означает лично для каждого его использующего? Вам придется понаблюдать за собой, но в этом коротком семе я сразу иду к ответам, предоставляя вам проверять их своими наблюдениями. Ответ же мною предполагается такой.

Слова, вроде «логично», «система», «механизм», «традиция», мы используем постоянно, и используем их вместо хороших русских слов именно затем, чтобы было сказано не русским языком. А каким? При поверхностном взгляде может показаться, что английским или латынью. Это при поверхностном. А вот если подумать и приглядеться поглубже, то окажется, что сказано это именно нерусским языком.

Что это значит? А то, что через «нерусский язык» мы приобщаемся к магии — колдовству, волшебству и чародейству, говоря по-русски. Вспомните русскую историю: красной нитью по ней проходит, что самые сильные колдуны всегда живут не среди своих, это не русские люди и иностранцы. Финны, татары, немцы, то есть европейцы, если брать время Просвещения. Мы все время учимся у чужих, даже не принимая всерьез своих. Просто потому, что свои — это все земля ведомая, вдоль и поперек хоженая, здесь ничего таинственного быть не должно.

А вот за границами нашего, обжитого, освоенного мира живут неведомые чудовища и невиданной силы колдуны и богатыри. И это обязательно должно быть так, потому что люди слабые среди таких чудовищ выжить не смогли бы!.. Такое понимание мира — остаток очень древнего мировоззрения, это островок первобытности в нашем сознании. Даже в научном…

А на каком языке говорят колдуны? Вспомните детский фольклор, то есть всяческие считалки, присказки, песенки. Там есть все ответы, потому что дети помнят то, что взрослые уже выбросили на свалку истории. Вспомните считалки, там половина слов на тайном языке. И вообще, там еще очень много от первобытной магии. И в первую очередь, память о том, что для совершения чуда нужно произнести заклинание на языке, который чудесами повелевает. На каком? Трудно сказать, никто не знает. Скажем, на птичьем, или на несуществующем. На каком угодно, только не на своем, потому что любой другой язык может оказаться магическим, кроме своего. Свой уже проверен, тут чуда нет!

Вот так рождается тяга к волшебным языкам. И мы видим, как она взрослеет и превращается в поиск сильных языков. Так рождается блатная феня, язык делопроизводства, на котором говорят власти, научный язык, состоящий, как и офенский язык, наполовину из русского, а наполовину из непонятных слов.

Магия — это могия, то есть способность сделать то, что хочешь. Даже чудо. Но в жизни мы видим, что для этого нужна сила. Сила тела, сила желания, сила духа, сила сообщества. Наука берет силой сообщества и силой общественного мнения. И закрепляет свои решения так же, как церковь. Только не словом: Аминь! — а словом: Логично!

И значит это: Быть по-сказанному!

Вот и мы в жизни, говоря: «логично!», — в сущности, говорим не о логике, а о том, что со сказанным спорить не надо. Неполезно с этим спорить, себе же хуже сделаешь. При этом мы подразумеваем, конечно, что хуже сделает спорщику сам мир. Это понятно, что мы не угрожаем. Но это и не важно, важно почувствовать в подобных высказываниях движущую вами силовую подкладку. Говоря: Такова логика! — ты внутренне доволен собой, доволен той силой, которую проявил, и наслаждаешься ее наличием и собственной способностью этой силой управлять и повелевать. Может быть, извлекать. Ведь вот не было силы, были вы равны, и вдруг ты резко оказался вверху..