Читаем Первая стена полностью

— Ошибку? — голос Пертурабо опустился до опасного шёпота.

— Оставить космический порт нетронутым так близко к стене — ошибка, — сказал Форрикс. Убеждённость поглотила его, и он бросился вперёд — на беду или на счастье. — Если мы сможем захватить порт достаточно быстро, то у них не останется времени укрепить оборону, отделяющую его от главной стены.

— Это и есть твой план? — презрение примарха было подобно ножам, наносящим раны гордости Форрикса. — Ты думаешь, что это ошибка? Дорн не совершает ошибок! Семь лет он размышлял над каждой деталью. Никаких ошибок нет. Всё именно там, где и должно быть по его замыслу!

Примарх тяжёлой поступью прошёл сквозь гололитическое изображение, подобно атакующему город металлическому гиганту. Он обрушил кулаки на проектор, превратив его в облако осколков и искр.

— Только благодаря моему непревзойдённому интеллекту его планы будут разрушены, а его тщеславие открыто вселенной! — взревел Пертурабо.

Форрикс не пошевелился, сопротивляясь всем инстинктам, которые велели ему отступить. Остатки гололитического проектора заикались, отбрасывая пульсировавший красный и фиолетовый свет по всему залу, словно неисправная ослепительная граната.

— Возможно, его ошибка в том, что он недооценивает вас, Повелитель Железа, — быстро сказал он. — И, может быть, ложь тех, кто сомневается в вас, ослепила и вас и вашу силу. Дорн не подумает, что вы настолько смелы, чтобы нанести такой бесстрашный и решительный удар по месту, которое кажется неприступным.

— Нет, — сказал Пертурабо, но его ярость рассеивалась, пока он обдумывал услышанное. — Нет, он насмехается надо мной этой уязвимостью. Это слишком идеально… Ловушка. Дорн будет наблюдать, как я атакую, а затем использует какой–то дополнительный трюк, чтобы заманить меня и увидеть, как меня казнят.

Взгляд Пертурабо перемещался по Трезубцу, но на самом деле он не смотрел на них.

— Но я вижу тебя, Рогал. Я обращу ловушку против тебя. — Взгляд примарха наконец–то остановился на подчинённых, и мрачная улыбка исказила его лицо. — Я не позволю заманить себя в пасть зверя, но это не значит, что я не могу засунуть кулак ему в глотку и вырвать внутренности.

Фальк быстро шагнул вперёд, ударив кулаком по нагруднику.

— Для меня будет честью возглавить атаку, — произнёс кузнец войны.

— Я уверен, что будет, — ответил Пертурабо с пренебрежительной ухмылкой. — Но не станет.

— Я… — начал Форрикс, но примарх перебил его.

— Кроагер получит боевое командование, — объявил Пертурабо.

Практика позволила Форриксу подавить яростный рёв, который зародился у него внутри — малейший намёк на несогласие означал риск немедленного и фатального наказания. Он оставался пассивным, не выказывая ни малейшей реакции, которую могли бы обнаружить нечеловеческие чувства и паранойя Пертурабо.

— Я польщён, мой примарх. — Лоб Кроагера покрылся пиками и впадинами, как Гималазия. — Удивлён.

— Пришло время даровать тебе возможность показать свою полную ценность.

— Львиные врата падут, клянусь, — продолжил Кроагер, хотя в этом не было никакой необходимости. Как не было и необходимости упоминать о цене неудачи, потому что вина падёт не только на Пертурабо, если Железные Воины не оправдают возложенных на них надежд.

— Сейчас не время для тонкостей. — Железный Круг вернулся на прежнее место, когда Пертурабо прошёл сквозь пульсировавшее гололитическое изображение, его проколотый кабелями скальп блестел от мерцавших капелек пота. С невысказанным намерением Форрикс и Фальк отступили на несколько шагов, чтобы оставить Кроагера одного напротив примарха. — Ты самый кровожадный из моего Трезубца, Кроагер. Я знаю, что ты не уступишь ни на минуту. Я вижу в тебе желание жестокой войны, и Львиные врата дадут тебе больше жестокости, чем любой конфликт, который ты видел раньше.

— Форрикс, останься со мной.

Команда Пертурабо остановила кузнеца войны на полпути, когда он выходил из покоев примарха с двумя другими членами Трезубца. Повелитель Железа казался достаточно спокойным, его голос был ровным, но Форрикс прекрасно знал, что бурлившая под внешним лоском страсть может вырваться наружу в разрушительной ярости. Он резко повернулся и вернулся, чтобы встать по стойке смирно перед своим господином.

Пертурабо больше ничего не сказал, пока по залу не разнёсся лязг закрывшихся дверей.

— Выключить гололит. Включить свет. — Полосы люменов под потолком замерцали тускло-жёлтым светом, изгоняя окутавшие примарха тени. На несколько секунд Форрикс вспомнил своего командующего таким, каким он был на пике силы и проницательности; до того, как магистр войны испортил его, превратив амбиции в высокомерие, а любопытство в одержимость.