Он продолжил, объясняя некоторые традиции своего народа на Олимпии, что–то о поедании гусениц, обитавших возле их города. Большинство из них были безобидными самцами, но самки обладали скрытыми жвалами и были неотличимыми от самцов, за исключением брачного сезона. Это стал проверенный временем способ убийства — спрятать несколько самок в еде врага. С помощью этой затянувшейся аналогии Кроагер рассказал им о своём плане доставить тысячу Железных Воинов в космический порт, спрятав среди выживших остатков вассальных войск.

Похоже, это сработало.

Форрикс был одним из этой тысячи Железных Воинов, скрытых в атакующей волне, его броня работала на минимальной мощности и была забрызгана засохшей кровью, также поддерживалась вокс-тишина, чтобы уменьшить шансы на обнаружение. Только тщательный выборочный осмотр мог выделить его из бурлившей волны смертных, и только обрушившийся на орду беспорядочный шквал огня мог случайно убить его.

Когда они приблизились на сотню метров к разрушенному валу барбакана, к снарядам более крупных орудий присоединился лазерный огонь. Впереди виднелись нижние уровни космопорта, полные дыма, освещённые бушующим внутри пламенем, как будто они штурмовали врата какого–то древнего ада.

Земля содрогалась от ударов и отдачи, заставляя всех терять равновесие. Он тоже карабкался, пригибался и шатался, пока пробирался между ними, стараясь не выдать себя невосприимчивостью к толчкам.

Во рту пересохло, сердца бились, словно кузнечный молот Олимпии, когда он шагнул в тень разбитых ворот, что возвышались над ним на сорок метров. Вспыхивали взрывавшиеся гранаты и к шуму добавились крики умирающих, но он не обращал на них внимания. Человекообразные огрины-мутанты, даже более крупные, чем легионеры, били в боковые двери сверкавшими булавами и молотами, в то время как сотни меньших смертных устремлялись в освещённые огнём внутренние пространства, только чтобы быть выкошенными залпами взводов защитников в охряной униформе.

Осадные мутанты справились со своей задачей, выбив двери аварийного доступа, примыкавшие к внутреннему двору барбакана. Солдаты хлынули дальше, сокрушая ряды защитников, в то время как Форрикс и десятки других повернули к новому направлению атаки.

«Заточка, лучше и не скажешь», — подумал он, шагая по боковому коридору в темноту технического лабиринта космического порта.

ДВЕНАДЦАТЬ

Новости с фронта

Апостол Хаоса

Абсолютная Погибель

Карачийские равнины, шестьдесят девять дней до начала штурма

Выходя из огромного поезда, Зеноби ожидала, что кругом ночь, и поэтому была удивлена, обнаружив странные сумерки, встретившие высаживавшихся солдат. В непосредственной близости от неё не было освещения, за исключением мерцания вентиляционных отверстий реактора поезда и нескольких люменов с козырьками, висевших на кабелях между высокими столбами, которые вели прочь от железной дороги. Остальные медленно продвигались вперёд, подняв головы, и она смотрела вместе с ними, открыв рот от увиденного.

Ночное небо озарилось разноцветными вспышками красного и фиолетового, яркими дугами зелёного и синего цветов. В небесах непрерывно двигались и мерцали метеоры, за которыми дрейфующие миазмы сверкающей пыли скрывали звезды.

— Обломки, — сказал Менбер, и Зеноби знала, что он имеет в виду падавшие искры.

— Космическая война, — она произнесла эти два слова благоговейным шёпотом, почти не веря, что стала свидетелем такого.

— Не останавливайтесь, — проревел сзади лейтенант Окойе. — Другие должны сойти с платформы!

Продолжая смотреть вверх, Зеноби присоединилась к неуклюжей орде солдат, которые двигались по тускло освещённой дорожке, они превратились в толпу рассеянных зевак, которые перемещались скорее по общему согласию, чем по индивидуальной воле.

— Смотрите! — кто–то впереди показал пальцем в сторону пятна оранжевого света. Расцвела яркая белая вспышка, это тяжело повреждённый космический корабль вошёл в атмосферу, оставляя за собой ещё больше искр, когда его корпус начал распадаться. Хор вздохов приветствовал это зрелище, словно в толпе, наблюдавшей за торжествами в день Объединения.

— Гор на орбите… — произнёс сержант Алекзанда, присущий ему обычно стоицизм дал трещину. — Магистр войны почти здесь.

— Если он победит, — ответил Кеттай. — Между ним и Террой много кораблей и орудий.

— Помните, что сказала Джаваахир — мы должны исходить из того, что армии магистра войны высадятся, — заметила Зеноби.

— Не здесь, — ответил Кеттай. Он указал на северо-восток. Небо за горизонтом постоянно меняло цвета, интенсивность космической битвы напоминала искусственное северное сияние. — Гималазия. Императорский дворец.

— Возможно, это закончится до того, как мы доберёмся туда, — сказал кто–то за спиной Зеноби.

Зеноби крутила головой, пытаясь разглядеть всё вокруг, и чуть не упала, когда её нога застряла в яме на грунтовой дороге. Несостоявшееся падение вернуло её мысли в настоящее и к тому, что их окружало.