Читаем Перунъ полностью

— Да… — продолжалъ Васютка, оживленный явнымъ успѣхомъ. — Пріѣхали это они домой, взяли гумаги, счеты, крандаши, давай — опять считать. Ну, какъ ни считаютъ они, а все выходитъ, что здорово огрѣлъ ихъ сукинъ сынъ Петрушка. И взяло ихъ зло и поѣхали они опять въ деревню — вотъ хошь въ нашу, къ примѣру. А у сукина сына Петрушки сердце ужъ чуетъ, что не сегодня-завтра дружки его къ нему опять за расчетомъ пожалуютъ…. Ну, пымалъ онъ для этого случаю двухъ воронъ: одну дома подъ лавкой оставилъ, а другую за пазуху себѣ положилъ и пахать поѣхалъ. Пашетъ это онъ — вдругъ, глядь, а дружки его ужъ съ машины катятъ… Увидали это они его и къ нему: «что ты это насъ, сукинъ сынъ, Петрушка, въ расчетахъ надулъ, а? Ты гляди, какъ бы тебѣ, брать, за это не напрѣло!..» «Не можетъ этого быть, — говоритъ сукинъ сынъ Петрушка. — Пойдемте ко мнѣ въ избу, свѣримся….» Ну, вынулъ онъ ето изъ-за пазухи ворону и приказалъ ей: «лети ты, ворона, къ моей бабѣ и скажи, что гости ко мнѣ пріѣхали московскіе, чтобы она самоваръ скорѣе ставила и закусочку чтобы соорудила…» И пустилъ ворону. Та, извѣстное дѣло, кра и — ходу…. А уходимши изъ дому-то сукинъ сынъ Петрушка женѣ своей наказалъ, чтобы всякое угошеніе было у него на столѣ завсегда и чтобы отъ самовара она не отходила, ну, и все тамъ такое… Ну, приходитъ ето онъ съ гостями домой, а на столѣ угощеніе всякое стоитъ, а подъ лавкой ето ворона прыгаетъ. «Ну, спасибо, — говоритъ ей ето сукинъ сынъ Петрушка, — что все исправила, какъ слѣдуетъ…» А ето была, знамо дѣло, другая ворона, та, которую онъ, уходимши, подъ лавкой оставилъ. И подивились воры московскіе: какая умственная птица!.. Большую, дескать, въ нашихъ дѣлахъ такая птица помочь оказать можетъ… Ну, сѣли это всѣ за столъ, выпили-закусили, считаться стали и, какъ ни крутился сукинъ сынъ Петрушка, а все на него начетъ большой вышелъ, тыщъ въ пять, а то и поболѣ. «Ну, дружки мои московскіе, — говоритъ — видно дѣлать нечего, приходится вамъ мнѣ платить. Ну, только — говорить — деньги у меня всѣ въ государственной банкѣ, въ городѣ, а вотъ ежели хотите, могу я вамъ продать мою ученую ворону: за мной пять тыщъ, а воронѣ цѣна десять тыщъ — доплатите мнѣ пятъ тыщъ и въ расчетѣ… Идетъ?» А воры московскіе и рады: идетъ, говорятъ. Ударили по рукамъ, забрали воры московскіе свою ворону и на машину, рады радешеньки….

Ребята и подошедшій послушать Кузьма Ивановичъ весело расхохотались.

— Ну, и сукинъ сынъ Петрушка! — съ восхищеніемъ сказалъ дѣтскій голосокъ.