Тем временем наверху шум становится все сильнее. Ясно: растаскивают по сторонам остатки сгоревшего дерева, разгребают еще горячие угли… Вон, из почти незаметных щелей на головы беглецов стала сыпаться пыль и что-то похожее на пепел. А вот кто-то обрадовано закричал: понятно, обнаружили вход в подпол. Правда, сразу же открыть крышку у них не вышло: железное кольцо, за которое попытались тянуть, выпало из обгоревшей древесины, и осталось у кого-то в руках. По счастью, из сгоревшего сарая притащили топор, и только при помощи его сумели приподнять рассырающуюся крышку.

- Ребята, вы живы? - в подпол заглянуло сразу несколько человек. От дневного света, показавшегося им слишком ярким, Олея невольно прикрыла глаза рукой, и тут же раздался чей-то счастливый крик:

- Они живы! Живы!

Беглецов в мгновение ока вытащили наверх, и перед их глазами возникла картина, которую Бел коротко охарактеризовал:

- Ну и бардак!

И верно: беглецы стояли посреди сожженного дома, а вокруг было не менее сотни людей, но хватало и таких, что лежали на земле. Ого, сколько тут тех, чьи души, без сомнений, уже держат ответ на Небесах за все свои земные прегрешения. Похоже, что не так давно здесь была настоящая схватка, причем безо всякой жалости к противнику. Сейчас убитых оттаскивали в сторону, подле раненых стояли их товарищи, оказывая первую помощь, а возле колодца выстроилась настоящая очередь за водой для раненых. Еще было понятно, что заставы, как таковой, больше уже не существовало - были сожжены все постройки, еще недавно аккуратно убранный двор был изрыт лошадиными копытами, и над всем этим еще слался черный дым. Ржали лошади, стонали раненые, кто-то кричал, раздавались команды…

Впрочем, сейчас взоры почти всех были прикованы к двоим испачканным грязью и копотью людям, к тем, кого сумели вытащить живыми, хотя почти каждый из присутствующих еще совсем недавно был полностью уверен в том, что выжить на этом пожаре хоть кому-то было совершенно невозможно. Тем не менее оказались живыми и здоровыми мужчина и женщина, едва прикрытые остатками драной и прожженной одежды, а их лица рассмотреть было сложно из-за толстого слоя грязи.

Однако невысокий плотный человек, подбежавший к этим людям, по-видимому, хорошо знал, с кем имеет дело. Едва ли не вцепившись в Бела, он закричал:

- Где они?!

- Генерал? - Бел растерянно посмотрел на коротышку. - Вы?!

- А ты кого ожидал увидеть? Может, здешнего домового? - рявкнул мужчина. - Я спрашиваю, где они?! Что с артефактами?

- Конечно… - Бел снял с шеи цепочку с футляром. - Вот. Здесь манускрипт… Но как вы здесь оказались?

- Так же, как и все остальные!… Погоди… А перстень? Где перстень?!

- У моей спутницы. Давай…

Олея неохотно протянула мужу перстень. Она видела, как ярко сверкнул рубин на золотом ободке, и женщине вдруг показалось, что там на какую-то долю мгновения вновь мелькнуло лицо Сварга. Но, скорей всего, ей это просто почудилось…

Глава 24

Олея стояла у окна в родительском доме и смотрела на улицу. Позавчера выпал первый снег, вернее, тогда к вечеру на город обрушилась самая настоящая снежная буря, и с тех пор ощутимо похолодало. Сейчас слоем снега было усыпано все вокруг, кое-где даже образовались довольно высокие сугробы, появилась наледь на дорогах… С высоты второго этажа Олее было хорошо видно, как мальчишки бросаются снежками - для детишек первый снег был настоящей радостью. Рядом с детьми весело скачет крупный щенок, повизгивая от удовольствия - видимо, снежная пелена на земле представлялась ему чем-то вроде новой игрушки. Ага, вот дети наигрались в снежки, начинают лепить снежную бабу…

В доме было тепло, даже жарко: отец Олеи, Стар, никогда не скупился на дрова. Это хорошо, а не то за последние несколько дней своих невольных странствий Олея так намерзлась, что все еще не могла отогреться. Сейчас она смотрит в окно, на высокую рябину, ярко-красные ягоды которой присыпаны снегом: какая-то птаха, присев на одну из таких кистей, попыталась, было, клюнуть ягодку, только вот снег с той кисти чуть осыпался вниз, ветка немного подалась наверх, а птаха, обиженно чирикнув, полетела в другую сторону. Тишина, покой, редкие снежинки кружатся в холодном воздухе, по улицам ходят люди, занятые своими делами, которым нет никакого дела до интересов великих мира сего… Благодать, одним словом. Находиться дома, конечно, хорошо - кто же спорит?, только вот на душе у женщины пока так и нет покоя, и в голове только один вопрос: когда же приедет Бел? Вернее, Лавр.