Читаем Перстень Сварга (СИ) полностью

Иннасин-Оббо поднес перстень к первому из серебряных кругов. Он еще не успел приложить перстень к печати, как удивленные люди увидели, что из красного камня прямо в середину серебряного круга ударили несколько крохотных молний, и серебро печати прямо на глазах людей, словно живое, стало расползаться в стороны, освобождая в середине круга место для камня. Еще несколько мгновений - и на коже пергамента осталась лишь все та же серебряная буква "Р". Когда же рубин перстня коснулся серебряного круга, то все то серебро, что до того чуть подалось в стороны, сразу же словно перетекло назад, и обхватило камень со всех сторон. Иннасин-Оббо убрал руку, и теперь казалось, будто перстень непостижимым образом прочно впаян в серебро. А еще через мгновение из серебра печати полился ярко-красный свет, совершенно неотличимый от цвета вставленного в перстень рубина, и, что самое невероятное - буквы на манускрипте засияли таким же ярко-красным светом, будто налитые кровью. Больше того: даже сам манускрипт приобрел чуть красноватый оттенок, сколь непривычный, столь и невероятный… Ровный красный свет от перстня сиял настолько ярко, что перебивал солнечный свет. Более того: казалось, что от перстня, впаянного в серебро, во все стороны и без остановки, бьют крохотные молнии…

Потрясенные до глубины души люди, забыв обо всем, смотрели на это удивительное зрелище. Конечно, Олея и раньше слышала рассказы о том, что будто бы манускрипт с текстом Договора Троих, если к нему приложить заветный перстень, начинает светиться, но одно дело разговоры, и совсем иное - увидеть это диво из легенд своими глазами. Потрясающе!

В следующее мгновение Иннасин-Оббо снова взялся за перстень, и серебро печати вновь послушно расступилось в стороны, а перстень легко оторвался от того серебра, в которое, казалось бы, он намертво впаян. В тот же миг потухло яркое красное свечение, серебряная печать вновь приобрела прежний вид, будто только что она не сияла удивительным светом, померкли красные буквы, и вот перед людьми на камне снова лежал довольно обычный пергамент, пусть и очень красиво написанный, а внизу были все те же три ровных круга…

- Это они! - Иннасин-Оббо не смог удержать в своем голосе радость. - Они! Те самые артефакты - перстень Сварга и манускрипт с текстом Договора Троих! Все-таки мы их нашли!

- А это… - снова засопел Рыжак. - Я хотел спросить: если перстень поднести к двум другим кругляшам…, ну к двум другим печатям, то, что тогда будет?

- Что будет? Смотрите…

Иннасин-Оббо поднес перстень ко второй серебряной печати, и все увидели, как красный рубин вдруг стал сиять зеленым светом, а сама печать, хотя и осталась неподвижной, но стала чуть отливать нежно-зеленым оттенком… Необычно и красиво! Колдун поднес камень к третьей печати - и все увидели, что перстень засиял ярко-синим, и так же засветилась третья серебряная печать…

Все правильно… - подумала Олея, наблюдая за игрой света. - По преданиям у второго из братьев перстень был с изумрудом, а у третьего - с сапфиром…

- Это они, вне всяких сомнений - они! - Иннасин-Оббо не мог оторвать глаз от артефактов. - Мы с вами видим то, что описано во множестве трудов летописцев - манускрипт с текстом Договора Троих и перстень Сварга! Вот они, мои бесценные, лежат перед нами во всей красе!

- Это точно они? - этот вопрос Юрл задал скорее для проформы.

- Они самые! Ошибки нет, и быть не может! Такие артефакты подделать невозможно, да и вряд ли кто этим будет заниматься - никому не хочется навлечь на свою голову гнев Небес…

- Замечательно! - и Юрл поднял с камня пергамент, забрал из рук Иннасин-Оббо перстень.

Олея готова поклясться, что в этот момент глаза колдуна недобро блеснули - как видно, магу никак не хотелось расставаться с сокровищами, которые они раздобыли с таким трудом. Впрочем, недовольство Иннасин-Оббо сразу же развеялось, во всяком случае, внешне он никак не показал своего расстройства, но Олея не могла забыть короткий злой взгляд прежде спокойного и выдержанного колдуна. Непонятно отчего, но у женщины сложилось твердое убеждение: будь на то воля Иннасин-Оббо, то он никогда бы не отдал Юрлу найденные артефакты. Костьми бы лег, но не отдал!

Тем временем Юрл уложил свиток пергамента и перстень в узкий футляр на крепкой цепочке, надел его себе на шею, и спрятал под одежду. Как видно, этот крепкий футляр с плотно закрывающейся крышкой у него был припасен заранее. И под одеждой его совсем не видно…

Тем временем командир повернулся к колдуну.

- Мы можем сейчас идти назад?