Читаем Перст указующий полностью

Мордаунт считался сторонником короля, Морленд был сторонником Кромвеля. Когда именно они стали сообщниками ради своего возвышения, точно не известно, но, полагаю, между ними все уже было уговорено к тому времени, когда сэр Сэмюэль вернулся в Англию в тысяча шестьсот пятьдесят шестом году. Мордаунт тоже вернулся и начал приобретать добрую славу среди роялистов; но его ловкость, ум и хваленая проницательность, по моему мнению, были многим обязаны сведениям, которые он получал от Морленда. И его добрую славу роялисты оплатили дорогой ценой, ибо Мордаунт приобрел ее, выдавая все до единого замыслы сторонников короля.

Однако затем предатели совершили большую ошибку в пятьдесят восьмом году, и Мордаунт был арестован, когда арестовывали подряд всех, кто подозревался в сочувствии к роялистам.

Невозможно себе представить, чтобы человек, беспощадный, как Джон Турлоу, позволил бы спастись столь важному заговорщику, если бы он и правда боролся за дело короля. Но был ли он отправлен на виселицу, подобно своим товарищам? Привязали его к креслу и подвергли пыткам, чтобы узнать бесценные сведения, которые он пытался скрыть? Хотя бы держали его под неусыпным надзором? Нет и нет. Не прошло и полутора месяцев, как он вышел на свободу. Поговаривали, что его жена подкупила присяжных.

Я убежден, понадобились бы весьма и весьма огромные деньги, чтобы присяжный осмелился признать невиновным самого опасного человека в Англии и навлечь на себя гнев Турлоу. На самом же деле никакого подкупа не потребовалось. Присяжным было указано, какой они должны вынести вердикт, и они подчинились без всякой приплаты. Мордаунт вернулся на поле брани, еще более прославившись своей дерзкой смелостью и стойкостью, не вызвав ни у кого ни малейших подозрений.

Однако роялисты уже убедились, что среди них есть предатель, и его необходимо разоблачить. Поэтому Турлоу начал принимать меры, чтобы скрыть источник своих сведений, отвлекая подозрения совсем в другую сторону. И вот по его указанию для защиты настоящего предателя были изготовлены подложные документы. Его подручные использовали шифр моего отца и известные ему сведения. Но почему выбор пал именно на него, хотя тут подошел бы любой другой роялист?

Быть может, в выборе этом мистер Турлоу неповинен, ибо, по моему мнению, важную роль тут сыграла алчность Сэмюэля Морленда, так как позор моего отца был ему весьма на руку: он знал, что семья его сообщника Джона Рассела хорошо его вознаградит, если он поспособствует тому, чтобы они могли беспрепятственно осуществить свои планы осушения болотистых земель. И Морленд дал им понять, что сэра Джеймса Престкотта можно убрать с их пути, если он, Морленд, будет вознагражден за свои хлопоты. Сэр Джон Рассел ухватился за сведения, представленные ему Морлендом, начал повсюду трубить о них, и его страстные доводы обманули сэра Уильяма Комптона, подвигли его обличить и погубить самого близкого его друга.

Вот так была приведена в исполнение вторая часть плана, и, погубив добрую славу моего отца, его лишили имения. Не знаю, догадывался ли он, что столько влиятельных людей желали… нет, требовали его уничтожения: Турлоу, оберегавший правительство, Мордаунт и Морленд, чье будущее зависело от того, удастся ли им свалить на него вину за их деяния, и могущественное семейство Расселов, которое получало свободу доходно распоряжаться заболоченными землями. Такие внушительные выгоды для всех и за столь малую цену! В жертву требовалось принести всего лишь жизнь и честь одного-единственного человека.

Очиститься от подобного поклепа было невозможно: если обвинения не выдвинуты прямо, как можно их опровергнуть? Не предъявлено ни одного доказательства, так как же обличить их ложность? Мой отец покинул страну с достоинством, которое приняли за трусость. Он бежал клеветы, несправедливого заключения в тюрьму, возможно, даже ножа подосланного убийцы – и это было приравнено к признанию в совершенном преступлении! А Турлоу, творец всех его бед и единственный человек, который мог бы снять пятно с его чести, не произнес ни единого слова. Кто еще был способен придумать подобный план? И у кого еще были средства привести этот план в исполнение? Только у Джона Турлоу, человека, который знал все, видел все и был движущей силой всех темных событий.

И я, господа присяжные заседатели, низведен до жалкого состояния, в коем вы зрите меня сейчас. У меня нет имения, нет связей и нет никакого влияния – ничего, кроме этих моих аргументов и моей неугасимой веры в правоту моего дела и в благую справедливость этого суда. Но я верю, что этого более чем достаточно.