– Это очень важно. Где вы находились? – спросил Мейсон.

– Когда тетка Адель пошла наверх? – переспросила девушка.

– Да.

– В холле.

– Вы уверены?

– Да.

– Не снаружи, где вас могли видеть детективы, которые за вами следили?

– Нет. Я ждала внутри, в холле, и читала объявления о скачках.

– Как долго миссис Винтерс отсутствовала?

– О, совсем недолго.

– Вы могли бы сказать точнее?

– Пять минут, от силы шесть.

– Но подъем на лифте, заход в квартиру и спуск вниз не могли занять у нее столько времени.

– Очевидно все-таки заняли. Ведь она не могла больше никуда пойти. А почему вы задаете мне эти вопросы?

– У Адель Винтерс был револьвер и именно из него убит Хайнс.

– Вы в этом уверены? – растерянно спросила девушка.

– Уверен. Полиция еще не давала официальную информацию, но они нашли револьвер миссис Винтерс.

– Где?

– Там, где она спрятала оружие, – в мусорном бачке у отеля «Лоренцо». И то, как она прятала, видели.

– И пуля была выпущена именно из этого револьвера? Но это же невозможно!

– Хотя миссис Винтерс и купила новые патроны, она еще не успела перезарядить оружие. Револьвер был заряжен патронами старого образца, которые легко опознать, и пуля в черепе Роберта Хайнса оказалась именно того типа, что и остальные в найденном револьвере.

– Но это совершенно невероятно!

– Посмотрим, что скажет на этот счет сама миссис Винтерс, – вздохнул адвокат. – Вы поверили ей, когда она заявила, что у нее никогда не было оружия, что все это блеф?

– Нет, не поверила. Это особенность тетки Адель. Иногда к тому, что она говорит, требуется относиться скептически. Это вовсе не значит, что она обманывает сознательно, – это трудно объяснить. Видите ли, она долгие годы работала сиделкой и часто ухаживала за безнадежно больными людьми. Там она научилась лгать – убеждая их в том, что они обязательно выздоровеют. А когда занималась каким-нибудь нервнобольным, то лгала, потому что не хотела, чтобы пациент огорчался и волновался. Говорила вещи, которые помогали пациенту чувствовать себя лучше. Если бы вы посмотрели на тетку Адель в этом свете, то все бы поняли.

– Иначе говоря, она – лгунья.

– Ну, если хотите, то можете называть ее так. Она старается избежать трудностей, обходя факты.

– И вы уверены, что она лгала, когда говорила, что у нее не было оружия?

– Мне всегда казалось, что у нее было оружие.

– А если предположить, что она лгала, говоря о том, что произошло в квартире?

– Нет, это совсем не похоже на нее. Не могли бы вы поговорить с теткой Адель еще раз?

– Предполагаю, что полиция поджидала ее у квартиры.

– Мы могли бы поехать туда и проверить.

– Бесполезная трата бензина, но проверить необходимо, – согласился Мейсон. – Показывайте дорогу. Как мне кажется, самое главное сейчас – это оправдать вас.

– Что вы хотите сказать?

– Вы заявили полиции, что находились с теткой Адель все время. А раз Роберт Хайнс убит из ее оружия, то вы должны были присутствовать при выстреле – и, таким образом, попадаете в неприятное положение. Полиция ожидает вас у квартиры. Вас обвинят в соучастии. Я хотел бы для начала вытащить вас. Потом посмотрим, что можно будет сделать для тетки Адель.

– Но сначала проверим, у себя ли она?

– Да, – ответил Мейсон.

– И каким образом?

– Подъедем поближе и пошлем Кору на разведку.

– Хорошо, – сказала Ева. – Езжайте прямо по этой улице.

Мейсон с двумя девушками подъехал к дому, в котором жила Адель Винтерс. Это был обычный четырехэтажный дом в получасе езды трамваем от центра города.

Небольшая толпа зевак рассказала обо всем, едва Кора Фельтон успела вылезти из машины и смешаться с ними, чтобы выяснить, что произошло. Через пять минут девушка снова была в машине.

– Ее арестовали? – спросил Мейсон.

Кора кивнула.

– Ее взяли в тот момент, когда она входила в квартиру. Забросали градом вопросов, и тетка Адель совершенно растерялась. Полицейские показали ей револьвер и спросили, чей он. Она призналась, что ее. Это все, что знают люди у дома. Полицейские посадили тетку Адель в машину и увезли.

– Хорошо, – сказал Мейсон и повернулся к Еве: – Я собираюсь вести рискованную игру. Устрою вас сегодня где-нибудь, где вы будете недоступны для полиции, а завтра я начну переговоры с окружным прокурором.

– А почему я не могу сегодня сказать полиции то, что только что рассказала вам? – спросила Ева.

Мейсон покачал головой.

– Я должен получить от полиции заверения, что вас не тронут. И мне будет трудно торговаться, если мне нечего будет предложить им.

Глава 9

Гарри Гуллинг, которого считали серым кардиналом в ведомстве окружного прокурора, редко появлялся в суде. Его имя лишь изредка можно было увидеть в газетах. Но посвященные знали, что Гамильтон Бергер полагается на Гуллинга в случаях, когда нужно принять важное решение. Те, кто ориентировался в скрытых течениях внутри прокуратуры, никогда не предлагали сделку Бергеру, предварительно не обсудив вопрос с Гуллингом и не обеспечив себе его поддержку.