Читаем Перо и крест полностью

„Свирепо есть человеку неучение", - утверждает автор, приводя множество свидетельств отцов церкви о необходимости совершенствовать учением ум. „Нерадеющие об учении своих детей лютому осуждению предаются. Такие (отцы) и детям своим убийцы бывают, и собственной души, потому что одинаково есть устроить свою душу и направить юного мысль", - считает Хворостинин, обосновывая необходимость давать детям образование, которое ценнее всякого богатства.

Человек, „если станет философом изначала", не может не занять видного места в обществе, как „среди множества больных не утаится здоровый". О таком пойдет добрая слава, и мудрый царь возвысит его над многими. Ученый человек всегда крепок, а тот, кто надеется на богатство, не заботясь ни о чем ином, может только покрывать свою злобу изобилием серебра, ведь иной утехи для этой бедной души не существует. Богатство - это безумие: если не оставишь богатство - оставишь добродетель. Богатство отнимает мужество отстаивать истину и губит душу.

Советуя отцам больше заботиться об образовании, чем о богатстве детей, Хворостинин утверждает, что только мудрыми людьми спасаются престолы и расширяются государства. “Царям и владыкам подобает призывать мудрых" - ведь „суеумные советники… не только владык своих не спасут, но и сами с ними поражены будут". Темные советники хуже врагов, сколько их ни благодетельствуй царь - не будут ни милостивы, ни благодарны и „благодетелей своих убить не ужаснутся". На фоне дворцовых переворотов Смуты предупреждение, что царь легко потеряет трон, если не будет опираться на образованных и добродетельных мужей, звучало весьма остро.

Обличив царское окружение, способное лишь обжираться и упиваться на пирах, превращая ночь в день и называя горькое сладким, но не могущее даже вести войну, князь Иван Андреевич возносит похвалу людям, обладающим сокровищем благорассуждения. „Не созидают, - пишет Хворостинин, задевая уже и церковь, - такие сокровищ своих ни на земле, ни на небесах, такие, Бога боясь и царя почитая, собирают вокруг него благоискусных людей. Поистине учение истина есть и истинные приобретают его, от учения бывает всякая правда и благоразумие. Учение есть благоразумие, оно просвещает очи сердечные, опаляя неистовство само-хотных стремлений… ученые очи просвещают всякого идущего к добродетели, и праведный язык влечет к спасению!"

Здесь Хворостинин обрывает свои мечты и вспоминает о множестве просвещенных мучеников. И в России „мы или муками, или не муками от владык страдаем, бедствуем, насилуемы бываем, не по истине бываем возвышены, не по истине изгнаны и оскорблены". Что ж, заключает писатель, „желая воздаяние от Бога принять, будем принимать бьющего, как милующего, и поносящего, как хвалящего". Этими словами, прежде обращавшимися Хворостининым к тени патриарха Гермогена, князь еще раз указывает нам, что пишет не просто предисловие, а обоснование своей позиции в конфликте с церковной властью.

Легко представить себе, что, открыто излагая свою позицию перед судилищем, перед патриархом Филаретом, который даже „божественное писание отчасти разумел", литератор предопределял свой приговор. Ученый - значит, еретик! Читает латинские книги - значит, изменил своей вере! - считали судьи. Поистине права народная мудрость: „Тяжел камень, и песок тяжек, но гнев дурака тяжелее обоих". Хуже того, Хворостинин не сдавался и не спешил покаяться. В заточении он пишет знаменитое „Изложение на еретики злохульни-ки", формально направленное против папского престола, в действительности же обличающее общие пороки христианской церкви [12]. Из него мы подробнее узнаем, какие слова бросил Иван Андреевич в лицо своим обвинителям на освященном соборе в Москве.

„Изложение" опиралось на источник - южнорусский стихотворный полемический трактат, ныне известный ученым в двух редакциях. Но труд Хворостинина - не перевод, как считалось. Прежде всего, он почти на треть обширнее, а то, что было взято из источника, сильно переделано. Лишь немногие строки украинского трактата использованы в оригинале: остальные имеют значительные изменения, отражающие и поэтические пристрастия русского литератора, и его идейную позицию. Она для нас наиболее интересна, хотя нельзя не отметить, что как поэт Хворостинин стоял у истоков русской стихотворной культуры, а его поэма - крупнейшее из ранних отечественных стихотворных произведений, новаторское по форме стиха [13].

Сочинение Хворостинина подписано, причем, во избежание утраты имени автора, он несколько раз назвал себя в акростихах (когда текст читается по первым буквам строк). Автор сознательно отказался от свойственной древнерусской литературе анонимности, ибо излагал личные взгляды, защищал собственную позицию.,,Огнепальная погружает меня жития сего волна!" - писал Иван Андреевич, продолжая все же бороться за познанные им истины.

Не раз подчеркивая свою идейную связь с христианскими святыми, стихотворец сравнивает с их мучениями свои муки: