Читаем Перо и крест полностью

Среди причин детской смертности Ломоносов называет крещение холодной водой, которое попы производят согласно церковному предписанию о том, чтобы вода была „натуральная без примешения", считая примесью и теплоту. Бесполезно „невеждам попам физику толковать", пишет ученый, следует употребить власть для прекращения этой пагубной практики. „Таких упрямых попов, кои хотят насильно крестить холодною водою, почитаю я палачами, затем что желают после родин и крестин вскоре и похорон для своей корысти".

В зрелом возрасте здоровью народа сильно вредит неумеренное заговение и разговение в связи с постами. „Паче других времен, - отмечает Ломоносов, - пожирают у нас масленица и святая неделя великое множество народа одним только переменным употреблением питья и пищи. Легко разсудить можно, что, готовясь к воздержанию великого поста, во всей России много людей так загавливаются, что и говеть времени не остается. Мертвые по кабакам, по улицам и по дорогам и частые похороны доказывают то ясно. Разговенье тому ж подобно".

Яркой страницей русской сатирической прозы стало описание Михаилом Васильевичем „светлого Христова воскресенья", „всеобщей христианской радости", когда наряду с торжественными службами в храмах „недавние строгие постники, как с привязу спущенные собаки, как накопленная вода с отворенной плотины, как из облака прорвавшиеся вихри, - рвут, ломят, валят, опровергают, терзают: там разбросаны разных мяс раздробленные части, разбитая посуда, текут пролитые напитки, там лежат без памяти отягченные объя-дением и пьянством, там валяются обнаженные и блудом утомленные…".

- О, истинное христианское прощение и празднество! - восклицает автор. - Не на таких ли Бог негодует у пророка: Праздников ваших ненавидит душа моя, и кадило ваше мерзость есть предо мною… Между тем бедный желудок… не имея требуемого довольства жизненных соков, несваренные ядения по жилам посылает: они спираются, пресекается течение крови, и душа в отворенные тогда райские двери из тесноты тела прямо улетает… Вышеписанных строгих постников, притом усердных и ревностных праздниколюбцев, самоубийцами почесть можно.

Ломоносов, вполне в духе игумена троицкого Артемия, не видит особого смысла в телесном, физическом посте и внешнем покаянии. „Обманщик, грабитель, неправосудный, мздоимец, вор" никаким постом „прощения не сыщет", „хотя бы он вместо обыкновенной постной пищи в семь недель ел щепы, кирпич, мочало, глину и уголье и большую бы часть того времени простоял на голове вместо земных поклонов". Спасение человека не в обрядах, а в „добром житии". Тем не менее отменить посты вовсе ученый не видел возможности. Он считал лишь, что, созвав вселенский собор, можно было бы в России перенести масленицу на май, а святую неделю приблизить к Петрову дню, то есть ближе ко времени сельских работ: „меньше было бы праздности, матери невоздержания", и, соответственно, пьянства и обжорства, „надрывающих человеческое здравие". Церковные установления должны максимально соответствовать благополучию верующих, а не иным соображениям.

Уже из сказанного понятно, какие препятствия должно было вызвать издание сочинения Ломоносова. Сам он не пошел на новую войну с Синодом, экономя время и силы. Только в 1819 году в „Журнале древней и новой словесности" записка „О размножении и сохранении российского народа" увидела свет, вызвав настоящий скандал. Министр духовных дел и народного просвещения сделал выговор цензурному комитету за разрешение издания, содержавшего мысли, противные православной церкви и оскорбляющие „честь нашего духовенства". Цензор Яценков пострадал за свою „оплошность" и был отстранен от цензурования журнала. Преследованиям подвергся издатель записки В. О. Олин. При издании этого памятника русской общественной мысли в „Сочинениях" М. В. Ломоносова А. Смирдиным в 1847 году текст был изуродован цензурой. Только в 1871 году ученый Н. С. Тихонравов смог полностью опубликовать произведение18.

Усилия самодержавной власти и внутренних мракобесов превращали русскую православную церковь в орудие духовного надзора. И далеко не всегда находились силы, чтобы остановить его размах. Так, вскоре после победы М. В. Ломоносова в споре с Синодом в 1769 году возникло дело в связи с профессорской диссертацией преподавателя Московского университета Д. С. Аничкова. Оно особенно любопытно тем, что показывает наивность принятых в литературе последних десятилетий оценок позиций исторических лиц по должностному или ведомственному принципу.

Толчок к осуждению книги Аничкова дала группа профессоров университета (Дильтей, Керштенс, Рост, Рейхель, Шаден, Лангер и Барсов) - уже тогда немало деятелей так называемого „народного просвещения" отличалось завидным даже для их церковных коллег мракобесием. Оставшиеся в меньшинстве передовые профессора также вынуждены были согласиться с решением о переделке диссертации, чтобы оставить автору возможность продолжить научную деятельность. Аничкову пришлось спешно опубликовать исправленный вариант книги.