– Тучевороны пытались с ним подружиться. Но он всегда сам по себе, даже когда они вместе совершают облет границ. Он почти не разговаривает, не ест и не спит. Я всерьез за него беспокоюсь.

– Да, и боюсь, не зря, – откликнулась Вита.

Гиневер редко видела мать такой подавленной. Вита очень болезненно пережила гибель подруги Анемоса, всей душой сопереживала пегасу и страдала оттого, что почти ничем не может ему помочь.

– Я попрошу тучеворон отыскать одну мою старинную подругу, – сказала она. – Может быть, ей удастся пробиться сквозь печаль Анемоса. Когда я последний раз получала от нее весточку, ее табун обретался тут неподалеку.

– Табун? – переспросила Гиневер.

– Да. Раскервинт – кентавресса. Кентавры гораздо ближе к пегасам, чем принято думать. Это еще не значит, конечно, что она сумеет нам помочь. Но надежда есть. Иногда только за надежду и остается держаться, правда?

Да, правда – даже чересчур правда. Только надеждой было и то, что папа и Бен уже два дня не выходят на связь из-за Хотбродда: как все тролли, он создавал помехи для радиосигнала. А так-то с ними все в порядке. Наверняка. И перо грифона они найдут. И успеют вовремя вернуться. Гиневер все отдала бы за возможность поучаствовать в этом. Теперь ей казалось, что самой искать перо гораздо легче, чем вот так беспомощно ждать.

– А я и не знала, что у тебя есть подруга-кентавресса! – проговорила она.

– Ну ты нашла чему удивляться, Гиневер Визенгрунд! – отозвалась Вита. – Когда мы с твоим отцом познакомились, он предложил заключить пари, кто из нас больше встречал сказочных существ. Как ты думаешь, кто выиграл? Впрочем, – она улыбнулась, – Барнабас меня с тех пор нагнал.

16. Рассказ Ме-Ра

Мир для каждого из его обитателей выглядит по-своему. Для Ме-Ра мир состоял из листьев, плодов, семян, облаков, а также из змей, обезьян и куниц, ворующих яйца из птичьих гнезд. Она могла объяснить Хотбродду, что пролетает свой остров от края до края за шесть дней с востока на запад и за три – с юга на север. Но конечно, ни стороны света, ни животных и растения она не называла их человеческими именами. Ме-Ра говорила о краях, где солнце вылупляется из моря, о его вечернем гнезде в горах, о длинных и коротких тенях, о месте, где откладывают яйца роговые жабы (Мухоножка перевел это как «черепахи»), или о той стороне, куда поворачиваются в полдень восковые цветы без запаха («Орхидеи!» – перевел Мухоножка).

О своем мире Ме-Ра знала поразительно много.

– Потому что она еще полностью слита с ним, – прошептал Барнабас Бену после того, как они больше часа слушали хриплый от тоски по дому и приправленный легким индонезийским акцентом рассказ соскучившейся попугаихи о ее родном острове. – Я так завидую животным из-за этой слитности! Мне кажется, я с удовольствием родился бы в следующей жизни попугаем. Только не в клетке и не с подрезанными крыльями.

Перья у Ме-Ра после побега уже отросли, но она по-прежнему не могла летать так далеко и уверенно, как до плена. Бен очень надеялся, что это не слишком повредит ей на свободе. Хотбродд продолжал смотреть на попугаиху с большим недоверием и всякий раз вздрагивал, когда она начинала стучать клювиком по сооруженному им насесту. Зато Лола сразу принялась по-свойски обсуждать с ней восходящие воздушные потоки и турбулентные течения, – наверное, потому, что обе они были в этом мире мелкотой.

Ме-Ра заверила их, что на ее родном острове нет человеческих поселений. Птицеловы, чьей жертвой она стала, приплыли туда на лодках; тем же путем туда попадали охотники на обезьян, диких кошек и бируангов. Правда, обычно они не пытались проникнуть вглубь острова.

– Из страха перед львиноптицами, надо полагать? – уточнил Барнабас.

– Нет, что ты, выросший Визенгрунд! – отозвалась Ме-Ра (Бен у нее был «растущий Визенгрунд»). – Львиноптицы даже ведут дела с браконьерами!

Это было… неожиданно.

– Прости, какие еще дела? – переспросил Барнабас.

– Они разрешают охоту в своем царстве – так они называют наш остров – только людям, которые заплатили за это право. Тех, кто не заплатил, они сжирают.

Мухоножка бросил на Бена испуганный взгляд. Но мальчику, похоже, услышанное даже понравилось!