– Возможность отдать самого себя им на съедение мы не рассматриваем, правда? – Багдагюль погладила облачного пса по бело-серой шерсти – говорят, эта порода сразу чует любой подвох. – Предложи устроить им поединок с драконом. Любой грифон отдаст тебе за это солнечное перо. Они обожают хвалиться тем, что единственные из сказочных существ без труда побеждают в схватке дракона. Но у них уже лет шестьсот не было возможности доказать это на деле.

Барнабас молчал.

Багдагюль права. Такую цену он не станет платить даже за крылатых жеребят. Как хорошо, что он скрыл от Лунга цель их путешествия!

– А кто вышел победителем шестьсот лет назад? – поинтересовался он.

– Грифон. Он убил дракона и украсил свое гнездо его чешуей. Так что давай лучше надеяться, что грифоны сочтут браслет достойной платой. Говорят, солнечные перья вырастают у них лишь после многих свершений, так что они ими не разбрасываются.

Да, Барнабас читал об этом.

– Мы что-нибудь придумаем! – воскликнул он. – Ты непременно должна приехать в Мимамейдр, когда жеребята вылупятся.

– Не откажусь! – Багдагюль улыбалась, но взгляд ее по-прежнему выдавал тревогу. – Грифоны чуют золото за километр, Барнабас. Боюсь, они просто убьют тебя из-за этого браслета, вместо того чтобы торговаться.

Да, такая возможность приходила Барнабасу в голову. Но что же ему еще оставалось делать, раз он не желал смириться с тем, что на свете не будет больше крылатых коней?

– А ты знаешь, где именно их искать? – спросила Багдагюль. – Я слышала только, что стая грифонов живет где-то в Индонезии. Но это ведь сотни островов!

– Семнадцать тысяч, по последним подсчетам, – заметил Барнабас. – Правда, из-за повышения уровня моря некоторые из них ушли под воду. Но с нами летающая крыса – несравненная разведчица, а еще у меня есть идея, где взять проводника. Но ты права: найти их будет непросто.

– Ну, – улыбнулась Багдагюль, – к этому нам не привыкать, правда? Мы за что ни возьмемся, все непросто. Но иногда доброму делу помогает удача.

11. Одно сердце, два дома

Самолет Хотбродда уже скрылся в облаках, когда Бен забрался Лунгу на спину. Дракон дождался, пока в небе засияла луна. Это сильно облегчало полет. Но в рюкзаке у Серношерстки на всякий случай хранился достаточный запас цветов, которые могут заменить серебристому дракону лунный свет. Вита выращивала их в теплице Мимамейдра из семян, которые получала от Зибеиды Халиб, индийской исследовательницы драконов. Бен познакомился с Зибеидой, первооткрывательницей этих цветов, во время первого своего путешествия с Лунгом. Не верилось, что это случилось всего два года назад.

Вместе с Витой и Гиневер попрощаться с драконом и его ездоком пришел и Анемос. После разговора с Лунгом он выглядел немного бодрее. Он теперь ежедневно облетал вместе с тучеворонами границы Мимамейдра, а затем с ежовниками обследовал прилегающие леса. Нет ничего хуже, чем сидеть без дела и ждать, и Бен очень обрадовался, что пегас всерьез взялся за охрану Мимамейдра, порученную ему Лунгом на ближайшие недели.

В последний момент, когда Бен уже собирался залезть Лунгу на спину, Гиневер сунула ему что-то в руку. Это была фотография пегасовых яиц. Они отливали серебром, как чешуя Лунга.

– Это чтобы вы там не забывали, ради чего отправились в такую даль! – И Гиневер поцеловала Бена в щеку на прощание.

Как же хорошо снова лететь на спине у Лунга! Даже Серношерстка, кажется, была рада, что Бен снова с ними. Сутки, которые требовались дракону на дорогу до юго-западного побережья Индии, промчались, как один миг.

Лунг за эти два года накопил такой опыт полетов, что мог потягаться с ветром. Нестись верхом на такой красоте и силе на другой конец света – потрясающее ощущение; Бен, прижимаясь к теплой драконьей чешуе, был уверен, что счастливее его нет никого на свете.

Холм, на который они приземлились спустя неполные сутки полета, находился намного южнее того места, где их в свое время высадил на сушу морской змей. Отсюда Бен и без бинокля видел за полями и хижинами развалины храма, где они собирались встретиться с Барнабасом.