– Рад тебе помочь, Симон, – ответил мальчик, кото­рый напряженно думал в то время, как старик повествовал о своей болезни. – Но мы сделаем не так, как ты говоришь. Ступай сам за лекарством; ты знаешь, где оно лежит, и най­дешь его скорее, чем я. А кроме того, ты должен одеться по­теплее, потому что ночь сегодня холодная. Пока ты не вернешься, я буду сторожить у ворот и клянусь тебе нико­го не пропущу.

Симон знал, что солдат, покидающий пост, совершает тяжкое преступление. Он долго колебался, но боли усили­вались, а ночь действительно была холодная. Наконец, он решил последовать совету Ренэ.

– Хорошо, мальчуган, – проворчал он, – так мы и сде­лаем. Я и часа здесь не простою, если не приму этого лекар­ства. Но ты смотри в оба и прислушивайся к малейшему шороху. Я никогда еще не уходил со своего поста, и если что-нибудь случится в мое отсутствие, я тебя проучу.

С этими словами старый солдат передал Ренэсвою пи­ку и быстрыми шагами направился к кузнице.

Как только он скрылся в темноте, Ренэ вернулся за сво­им самострелом, затем осторожно отодвинул засовы и приоткрыл ворота. Покончив с этим делом, он взял тяжелую пику Симона и стал шагать вдоль частокола, терпеливо ожидая, когда вернется старик. Наконец, послышались шаги.

– Это ты, Симон? – тихонько окликнул мальчик.

– Да, мальчуган, – донеслось из темноты. Положив на землю пику и взяв свой самострел, Ренэ проскользнул в ворота, и прикрыл их за собой, пробежал по мосту, переброшенному через ров, и скрылся в лесу.

Хотя луна уже взошла и мост был ярко освещен, но Ренэ удалось пройти незамеченным. А Симон Оружейник не обратил внимания на то, что засовы отодвинуты. Снача­ла думал он, что мальчик захотел над ним подшутить и спря­тался где-нибудь поблизости.

Долго он его искал, грозя отодрать за уши, потом взял свою пику и размеренными шагами стал прохаживаться у ворот.

На опушке леса Ренэ остановился, вытащил из-за па­зухи записку, заранее им написанную, всунул ее в расщеп­ленный конец ветки, а ветку воткнул в землю неподалеку от моста.

Записка была адресована шевалье Ренэ Лодоньеру, ко­менданту форта Каролина.

«Дорогой шевалье Лодоньер, – писал Ренэ, – я знаю, что совершаю серьезный проступок, нарушая ваше приказание и покидая форт. Но гарнизон нуж­дается в провианте, и только я один могу его добыть. В успехе я не сомневаюсь. Я иду с мальчиком индей­цем Хас-се в страну Алачуа и вернусь с провиантом не позже чем через месяц. Если же меня постигнет неудача и мы никогда больше не увидимся, простите мне мой проступок.

Я никому не говорил о своем плане, никто не по­могал мне бежать, и ни один солдат гарнизона не зна­ет о том, что я покинул форт.

Ренэ Дево»

Туже затянув пояс, Ренэ надел через плечо самострел и вошел в темный лес. Дорогу он знал прекрасно и быстро зашагал к тому месту, где должен был встретиться с Хас-се. Час был поздний, но Ренэ надеялся, что индеец еще не ушел. Он отыскал сверток с безделушками, спрятанный в лесу, и взял его с собой.

Подходя к речонке, на берегу которой они условились встретиться, Ренэ закричал, как хуп-пе (большая сова); этому сигналу научил его индеец. К великой его радости, тотчас же раздался ответный крик, и через минуту Ренэ здоровался со своим другом. Тот молча повел его к каноэ, спрятанному у самого берега под нависшими ветвями деревьев. Несколько ударов весел – и они покинули речон­ку и поплыли вниз по течению большой реки, залитой лун­ным светом.

VI. В СТРАНУ АЛАЧУА

Весла сверкали в лучах луны, и маленькое каноэ быстро и бесшумно скользило по широкой реке. Ренэ рассказывал своему другу о том, как бежал из форта и почему явился позже, чем было установлено. Когда он умолк, заговорил Хас-се, который до сих пор не проронил ни слова.

– Ты хорошо сделал, Та-ла-ло-ко, что послушался меня. С самого начала нам повезло, и я не сомневаюсь в успехе.

Ренэ был в этом далеко не так уверен, но не стал спо­рить.

– А теперь объясни мне, Хас-се, – попросил он, – как удалось тебе бежать. Весь гарнизон недоумевал! Твой побег доказывает, что из форта Каролина ничего не стоит уйти, хотя он и обнесен частоколом и рвом.

Хас-се долго молчал.

– Мне не хочется ничего от тебя скрывать брат мой, – сказал он, наконец, – но не спрашивай меня о том, как я бежал. Быть может, когда-нибудь ты все узнаешь, но сей­час я должен молчать.

Ренэ обиделся, думая, что друг ему не доверяет, но, зная характер Хас-се, он решил не приставать к нему с во­просами и заговорил о чем-то другом.