Читаем Пернатый змей полностью

Его черные глаза какое-то время смотрели невидяще. Может, он действительно был слеп; может, он был погружен в тяжелые раздумья, какие-то тяжелые воспоминания, отчего его лицо казалось лицом слепца.

Наконец он заговорил, медленно, ясным, бесстрастным голосом, который странно напоминал голос умолкшего барабана:

— Слушайте меня, мужчины! Слушайте меня, жены мужчин! В давние времена озеро стало звать людей, в тишине ночи. И не было людей. Маленькие чарале плавали у берега, ища кого-нибудь, и багари, и другие большие рыбы выпрыгивали из воды и смотрели вокруг. Но не было людей.

Тогда один из богов, скрывая лицо, вышел из воды и поднялся на холм, — говоривший показал рукой в ночь, на невидимый округлый холм за городком, — и посмотрел вокруг. Он посмотрел на солнце, и сквозь солнце он увидел темное солнце, то самое, которое сотворило солнце и мир и поглотит его вновь, как воды потопа.

Он сказал: Пришло ли время? И из-за яркого солнца протянулись четыре темных руки великого солнца, и в тени встали люди. Они увидели четыре темных руки небесного солнца. И они пошли.

Человек на вершине холма, который был богом, посмотрел на горы и на равнины и увидел, что люди высунули языки, страдая от жажды. И он сказал им: Придите! Придите ко мне! Вот моя сладостная вода!

Они прибежали, высунув языки, как собаки, и упали на колени на берегу озера. И человек на вершине холма слышал, как они шумно глотали воду. Он сказал им: Не слишком много ли пьете? Разве еще не утолили жажду?

Люди построили дома на берегу, и человек на вершине, который был богом, научил их сеять маис и бобы и строить лодки. Но он сказал им: Никакая лодка вас не спасет, когда темное солнце перестанет протягивать свои темные руки на все стороны неба.

Человек на холме сказал: Я Кецалькоатль, кто вдунул влагу в ваши иссохшие рты. Я наполнил вашу грудь дыханьем иного, дальнего солнца. Я — ветер, что мчится из сердца земли, я — легкие ветры, что кружатся, словно змеи, вокруг ваших ног и ваших бедер, поднимая голову змеи вашего тела, в которой ваша сила. Когда змея вашего тела поднимает голову, берегитесь! Это я, Кецалькоатль, встаю в вас и поднимаюсь выше ясного дня, к солнцу запредельной тьмы, где ваш окончательный дом. Если бы не темное солнце, которое за дневным солнцем, если бы не четыре темные руки в небесах, вы были бы мертвы, и звезды были бы мертвы, и луна была бы пустой морской раковиной на безводном берегу, и желтое солнце — пустой чашей, как сухой истончившийся череп койота. Итак, берегитесь!

Без меня вы ничто. Точно так же, как я — ничто без солнца, которое есть обратная сторона солнца.

Когда желтое солнце высоко в небе, говорят: «Кецалькоатль поднимет голову и заслонит меня от него, иначе я сгорю и земля иссохнет».

Ибо, говорю я, в ладони руки моей вода жизни, и на тыльной стороне — тень смерти. И когда люди забывают меня, я поднимаю ладонь тыльной стороной, прощальной! Прощальной, и тенью смерти.

Но люди забыли меня. Их кости пропитались водой, их сердца ослабли. Когда змея их тела поднимает голову, они говорят: «Это ручная змея, она сделает, как мы захотим». И когда они не в силах вынести огонь солнца, они говорят: «Солнце разгневалось. Оно хочет выпить нас. Дадим ему кровь жертв».

И было так: темные ветви тени покинули небеса, и постаревший Кецалькоатль заплакал, закрыв руками лицо, чтобы люди не видели его слез.

Он заплакал и сказал: Пора возвращаться домой. Я стар, я почти прах. Смерть побеждает во мне, мое сердце как пустая горлянка. Я устал от Мексики.

И он крикнул Владыке-Солнцу, темному солнцу, чье имя неизреченно: Я побелел от старости, как сохнущая горлянка. Я умираю. Эти мексиканцы отвергли меня. Я не нужен, измучен и стар. Забери меня.

Тогда темное солнце протянуло руку и подняло Кецалькоатля на небо. И темное солнце поманило пальцем и позвало белых людей с востока. И они явились смертным богом на Кресте, говоря: «Вот! Это Сын Господа! Он мертв, он бездыхан! Вот, ваш бог истек кровью и бездыхан, он кость. Падите на колени и скорбите, и плачьте. За ваши слезы он вновь утешит вас, из обители смерти, и поместит вас среди роз безуханных в загробном мире, когда вы умрете.

Вот! Его матерь плачет, и воды мира в ее руках. Она напоит тебя, и исцелит, и проводит в царство Божие. В царстве Божием вы больше не будете плакать. За вратами смерти, когда перейдете из гроба в сад белых роз».

И плачущая Мать проводила своего Сына, умершего на Кресте, в Мексику, чтобы он жил в храмах. И люди больше не смотрят наверх и не говорят: «Мать плачет. Сын ее чрева мертв. Так будем же надеяться на то место в западной стороне, где мертвые пребывают в мире среди безуханных роз, в Раю Господнем».

Ибо священники говорили: «Там, за гробом, прекрасно».