Читаем Пернач V (СИ) полностью

Давно его не слышно было… Я подошел к мертвецу поближе. Труп сжимал в руках маленький мешочек, рядом — угли от небольшого костерка, левая нога неестественно вывернута. Одето тело было в типичные лохмотья бродяги пустошей, ничего примечательного, но вот его мешок… Он сжимал его до самой смерти. Я аккуратно протянул руку, взялся за мешок и потащил его на себя. Но не тут то было! Мертвец крепко держал свое сокровище и после того, как откинул коньки. Уперевшись ногой в труп, я дернул сильнее, и вырвал свою добычу из лап мертвеца. Тааак, что там у тебя? Я распутал завязки мешка и открыл его.

В мешке лежала старая автомобильная магнитола, сломанное автомобильное зеркало, в котором осталась половинка стекла, и старый выцветший и полусгнивший брелок из ткани с поролоном в форме пятиконечной звезды. Так ты копатель… Что ж, твой хабар тебе больше не пригодится, возьму его с собой. Осмотрев кафе, я не нашел больше ничего, кроме камней и грязи. Выйдя наружу, я увидел Миру завязывающей веревку на штанах: девчонка времени не теряла. Заметив меня, она тут же рванула на встречу, с интересом уставившись на мешок.

— Это тебе. — и протянул ей свою находку.

— Ого! Что там? — быстро выпалила она, и сразу заглянула внутрь.

Осторожно достала и осмотрела каждую вещь с самым серьезным видом, особенно долго она смотрела в зеркало, но больше всего ей понравился брелок, она долго крутила его в руках, потом одела кольцо на палец, положила игрушку на ладонь, и долго ей любовалась.

— Это все мне? — задумчиво спросила она.

— Да.

— Все это стоит очень много…

— Хорошо.

— Дааа… Может быть мы выменяем что-нибудь нужное на это.

Она приторчила мешок с добычей под своим сиденьем, оставив в руке брелок. Я достал кусочек хлеба, и разломил его на две части, дав одну из них Мире. Не. торопясь съел свою долю, и заметил что меня попустило, руки перестало потряхивать, и можно ехать дальше. Забравшись на свое место, я запустил двигатель, и вырулил на трассу. Путь еще очень не близок…

Пустошь стала пустошью, по настоящему. Раньше это все было похоже на какую-то дикую жестокую игру, мир жил, и жил по своим правилам. А теперь он стал мертвым: людей нет, даже зверей почти нет, точнее есть, но эти звери еще несколько лет назад были людьми. Интересно, как дела у чистых? Как они там, нормально? Так и гнобят несчастных местных? Да, эти люди — местные, а чистые — пришлые. Это не их мир, поэтому и творят бардак. Они тут проездом. Люди выживают, как могут. И нет такой цены, которую они не стали бы платить. Даже отдаться банде рейдеров — это ничего такого. Как чихнуть. В моем мире изнасилование было шумной трагедией, здесь — обыденность. И это страшно.

Я ехал вперед, погрузившись в свои мрачные мысли. Дорога приелась, и меня от нее уже тошнило… От ям, от однообразия пейзажей, от бесконечности пути. Остановка у кафе была отдушиной, одним глотком свежего воздуха, и опять пучина дороги, в которую я погружался казалось бы безвозвратно… Это очень сильно подавляло и угнетало.

“Ну что ты разнылся?”, ожил трогг.

Хочется мне, вот и разнылся. Устал. Домой хочу.

“Ой, посмотрите на него…”, протянул он.

Сам на себя смотри. Лыцарь Большая Жопа.

“Это чего это?”, недоумевал мой собеседник, “Какая такая Большая Жопа?”.

А вот такая. Большая жопа нависла над всеми нами, и ты в этом спектакле играешь главную роль, нелюдь. Без тебя я бы уже гнил спокойненько где-нибудь.

“Эй эй, не надо трагедий! Возможности гнить где-нибудь у тебя еще будут, но лучше бы после того, как мы закончим”.

Закончим что?!

“Дело. Мать нуждается в нас”.

Да мне-то что с того??

“А тебя никто не спрашивает. Спрашиваешь ты свое ружье, хочет ли оно стрелять в того доходягу? Нет. Поэтому не грузись, и рули”.

Логично… Но мне не нравится!

“Это твои проблемы”, отрезал трогг.

Ладно, ладно… Сделаем мы это, и что дальше? Что я получу?

“Много ничего”.

Мы бойцы не за награды? Да, вижу что так и есть. Мать нуждается. И мы должны. Все, как там: родина-мать зовет, и мы должны пойти.

“Да. Именно так”, подтвердил он мои умозаключения.

На удивление, у меня получилось остановить внутренний диалог в своей голове, и дальше я ехал в тишине, если не считать шум двигателя и покрышек. Да ладно, сделаем, раз на нас рассчитывают. А заодно попробуем пристроить нашу малыху. Я ведь хотел быть хорошим дяденькой для сирот? У меня есть шанс, и я им воспользуюсь. Я обещал себе сделать их жизнь лучше, пока что как-то не пошло, но буду стараться.

“И все умрут”, подытожил трогг.

Да пошел ты! Нет, он прав, но… Да к черту! Я сосредоточился на дороге. Пейзаж не баловал разнообразием: поля, лесочки, поля, руины деревень и городков по краям дороги, да редкие заправки. Я стиснул зубы и давил на газ. Ненавижу эту дорогу! Если грохнут, и я опять возрожусь — буду сидеть там, где одуплился! В жопу это все!! Не могу больше!! Злость выматывала и отбирала силы, хотелось орать и топать ногами, вывалявшись в пыли. Как можно получать удовольствие от этого?! Как дальнобойщики сутками едут?? Железные люди, не иначе! Я не могу. Не могу. Все. Хватит!