Поскольку в момент убийства музыканты, работавшие с Репиной, еще не покинули сцену, Турецкий решил для начала поговорить с руководителем ансамбля саксофонистом Клушиным. Хотя у него было стопроцентное алиби, но тем не менее пообщаться стоило. И заодно не мешало бы показать ему список всех участников концерта.

— Зачем? — удивился Клушин.

— Чтобы вы посмотрели и назвали потенциальных врагов Людмилы Николаевны.

— Я даже смотреть не стану, — сказал саксофонист. — Вы же хотите узнать, кого из тут присутствующих можно подозревать в первую очередь. Для этого мне и список не нужен. При всем желании мне трудно представить, что кто-то из этих людей способен на убийство. Хотя насолила она многим. Больше всего Грише Микенскому, своему первому мужу. Это кларнетист из ансамбля «Залив страстей». С режиссером Женей Каблуковым официально они не были расписаны, ему Репина тоже сделала много гадостей. Сева Ноговицын был ее прежним продюсером, недавно они вдрызг разругались. Ну а остальные получали от нее по мелочам. Многие побывали у Людмилы в любовниках.

— Вы тоже?

— На гастролях пару раз переспал с ней по ее настоятельной просьбе. Она считала, что регулярный секс необходим для здоровья. Тогда так сложились обстоятельства — под рукой никого не оказалось, кроме меня.

— Какие отношения были у нее с вашим ансамблем?

— Терпеть можно, — вяло признался Клушин и, перехватив взгляд следователя, пояснил: — Мы привыкли делить «пирог» на равные части, независимо от того, кто что делает: играет, поет, пляшет, ставит звук. А Людмила потребовала себе сорок процентов.

Микенский, Каблуков и Ноговицын уже уехали, оперативники быстро выяснили их домашние адреса и телефоны. Первый жил далеко от центра, в Ясеневе.

Второй в двух шагах от Дворца торжеств, на Спиридоновке.

Галя Романова сама вызвалась съездить в Ясенево. Оттуда потом ей было удобно добраться в Черемушки. Володя отправился на Спиридоновку. Ему и оттуда домой в Бескудниково добираться предстояло очень долго, а уж про Ясенево и подумать страшно. Порем-ский поехал к Ноговицыну на проспект Мира.

Направляясь к выходу, Турецкий оглянулся: в глаза бросилось очерченное мелом место, где раньше лежал труп.

Глава 3

ДЕВУШКА ИЗ ПРОВИНЦИИ

Кодовый замок подъезда многоэтажной громады был настроен простейшим образом — сработал при наборе номера квартиры. Послышался удивленный женский голос:

— Кто там?

— Милиция. К Григорию Евсеевичу.

— А что случилось?

— Откройте, пожалуйста. Мы по поводу происшествия во Дворце государственных торжеств.

После маленькой заминки раздался легкий щелчок. Галина Романова с оперативником вошли в подъезд и хотели подняться на третий этаж пешком, но сразу бросилось в глаза, что там очень грязно.

Выйдя из лифта, они очутились перед запертой дверью, ведущей в общий для всех четырех квартир холл. Милиционер не успел поднести руку к кнопке звонка, как дверь открыл худощавый мужчина лет пятидесяти.

— Григорий Евсеевич, мы по поводу убийства Людмилы Репиной.

— Убийства Репиной?! — поразился кларнетист. — О чем вы? Какой Репиной?

— Вашей бывшей жены — Людмилы Николаевны.

— Что-то, господа, вы не то говорите. Или произошла путаница. Я ее сегодня видел. Она находилась в добром здравии и выступала в праздничном концерте. Если вы представители правоохранительных органов, то сегодня, как говорится, ваш день.

Раскрыв свое удостоверение, Галина показала его Микенскому.

— Мне нужны очки, — признался тот.

К Микенскому подошла женщина, стоявшая в глубине квартиры. Изящная брюнетка в голубом халате, посмотрев удостоверение, коротко бросила:

— Заходите.

Романова и милиционер прошли в квадратный коридор двухкомнатной квартиры. Поскольку у Галины была точно такая же «двушка», она словно очутилась у себя дома. Сходство усиливала похожая вешалка и настенные украшения.

Без особого радушия, даже с некоторой опаской, хозяева предложили поздним визитерам пройти в гостиную и выпить чаю, но незваные гости от. угощения отказались.

— Мне можно присутствовать при разговоре? — спросила женщина.

— Вы супруга Григория Евсеевича?

— Да.

— Принципиальных возражений по этому поводу у нас нет, но, честно говоря, предпочтительней, если мы поговорим с вашим мужем наедине.

Когда жена Микенского покорно вышла, прикрыв за собой дверь, Галина, подсев к журнальному столику, достала бланк протокола и ручку. Заполнив справочные реквизиты, она спросила:

— Григорий Евсеевич, скажите, пожалуйста, в котором часу вы сегодня покинули закулисное помещение Дворца государственных торжеств?

— Часов в восемь.

— Точно не помните?

— С точностью до минуты — нет. Я не смотрел на часы.

— До или после выступления Репиной?

— Кажется, во время. По-моему, она как раз находилась на сцене. Но вы объясните мне, в чем дело. Я же должен знать, чего вы хотите. _

— Людмила Николаевна была убита за кулисами сразу после выступления.

— Как? Каким образом?

— Выстрелом из пистолета.

Кларнетист недоуменно помотал головой, словно пытаясь избавиться от какой-то помехи:

— Так ведь там народу всегда полно. Как в автобусе в час пик.