Читаем Пережить бы выборы полностью

– Рабы и ведутся. Меня эти разговоры не трогают. Слово «народ» как кодовое в устах политиков. Как произнёс его, сразу ясно – надо ему чего-то. От массы. На самом деле никакого народа нет. Он состоит из самых разных людей, которых, зачастую, рядом и поставить-то нельзя. Люмпены, пролетарии, академики – это всё народ. Но люмпену нужна бесплатная водка и возможность справлять примитивные потребности, пролетарию нужна хорошая зарплата и условия труда, академику – финансирование науки. Всем нужно что-то своё, а они на нас смотрят, как на единое стадо, описывают в своих программах и речах, как единую безликую массу. И учитывают интересы каких-то совершенно смутных групп общества. Открыли клубы, где голые мужики в ремнях накладными сиськами трясут, и орут: «Так энто ж усё заради нашаго любимаго народу!». Какого народу? Кто туда ходит? Пролетарии, академики, бомжи? Для кучки каких-то извращенцев это сделали, а целые города до сих пор без дорог и электричества живут.

– Ну и что? Мы тоже их говорливо-крикливо-хвастливую массу не различаем, кто они – коммунисты или демократы, политики или чиновники. Они для нас, как китайцы: все на одно лицо, и разницы промеж ними никакой. А европеоиды в свою очередь для монголоидов тоже все на одно лицо – они нас не различают. Мы их не различаем, а они на нас смотрят как на единую и безликую массу. Они иногда нас обзовут «великим народом», мы их в ответ – «великими политиками». Жалко, что ли?

– Надо же, какая взаимность! – опять вступила завлабораторией. – А я не считаю наш народ великим. Несчастнейший народ, обязанный всем жертвовать собою – вот кто мы. Может быть, нас в самом деле не должно быть. Приходят к власти у нас то тираны, то жулики, то извращенцы, а мы всё терпим. Иногда этих тиранов и извращенцев даже называем великими. Они с нас пока ещё живых шкуру снимают, а мы кричим: великие! Так и обмениваемся комплиментами за неимением ничего другого. А чего в нас великого? Татаро-монгольское иго терпели больше двух веков. Нашёлся за три века среди великих князей один мужчина Иван Третий Васильевич… Я тут была на историческом диспуте в нашем институте, там теперь появились историки, которые Иго отбеливают, заявляют, что оно принесло русскому народу толчок к развитию и укреплению связей между народами. И это после такого разорения, когда жители городов полностью истреблялись, а сами города уничтожались! И многие из этих городов так и не вернулись к жизни. Исчезли многие ремёсла, надолго прекратилось каменное строительство, колоссальные средства шли на уплату дани. А русские князья признали ханов своими царями. Теперь русские историки додумались этот геноцид назвать чуть ли не экономическим сотрудничеством! Наш народ выдрессирован так, что если его на сковородке станут жарить, он заявит, что сам пришёл сюда погреться.

– Психиатры такое состояние называют стокгольмским синдромом, – объяснил Нартов. – Не знаю, почему именно стокгольмским – кого-то там в заложники брали в начале семидесятых годов, что ли. При этом синдроме жертва боготворит и оправдывает своих палачей. А у нас в стране психически здоровых людей нет. Вы заметили, что теперь даже медкомиссий нигде нет, потому что псих на психе сидит и психом погоняет. Человека обирают, обворовывают, ноги об него вытирают, а он в ладоши хлопает от «радости» такой и считает великими тех, кто ему зарплату не платит, кто его семью из шести человек запихнул на двадцать метров жилплощади, кто его родителей оставил умирать нищими, хотя они всю жизнь вкалывали без продыху на государство. Хотя после всего этого психически здоровым остаться невозможно. Сейчас не только татаро-монгольское иго отбеливают. Сейчас и фашизм отбеливают. Бабульки в стареньких пальтишках стоят и держат портреты Сталина, как иконы. Кто Сталина, кто Ленина, кто Гитлера, кто нынешних «великих политиков» чуть ли не на хоругвях носит. А куда ж деваться? Мы у них как в заложниках, у всех этих «великих», так что и бежать-то некуда.

– Да уж. У нас тоже по подъездам агитаторши бегают, как дуры, с горящими глазами, плакаты какие-то раздают. Голосуйте, мол, за нашего депутата, у него такое интеллигентное лицо. У одного лицо, у другого – яйцо… Я помню спектакль смотрела по воспоминаниям Гинзбург. Там заключённые женщины, которых тюремщики пинали ногами, морозили в карцерах просто от нечего делать, ликуют, когда на смену Ежову в НКВД пришёл Берия. Они тоже кричали: «У него такое утончённое лицо, такое интеллигентное пенсне! Какое счастье, что он сменил этого карлика Ежова!». Нынешние агитаторы мне именно этот страшный спектакль напоминают.

– Тот же стокгольмский синдром.

– Какой ещё синдром? Какой ещё Гинзбург? Причём тут какой-то Гинзбург? – начал недоумевать главный технолог. – Не-ет, не буду я за либералов голосовать. Я лучше за националистов пойду.

– А они-то чего «грозятся» сделать для нашего великого народа?

– Они выкинут из страны всех, кроме Ивановых, Петровых и Сидоровых.