Читаем Переворот полностью

— Япония — страна символов, — говорил Оаба, дружески трогая Катанаева за локоть. — А новогодний праздник я очень люблю. Насколько я знаю, в России к нему тоже по-особому относятся.

— Да, — кивнул Катанаев. — Встречая новый год, всегда ждешь чего-то лучшего, надеешься на перемены…

Оаба улыбнулся.

— Что ж, генерал, будем надеяться, что 1919-й принесет нам немало добрых перемен!

— Будем надеяться.

— А теперь, господа, как это по-русски… выпьем на посошок, — жестом гостеприимного хозяина пригласил всех к столу. Выпили стоя. И начали прощаться. Оаба извинялся за скромное угощенье. Придерживая Катанаева за локоть, говорил, слегка щурясь и продолжая улыбаться.

— Надеюсь, генерал, мы еще встретимся? Мне было приятно с вами познакомиться. Прошу завтра к семи вечера пожаловать на официальный ужин в общественное собрание. Уверяю вас, там будет гораздо веселее. Будет музыка, дамы…

— Благодарю. Что касается дам, — усмехнулся Катанаев, — в моем возрасте этот вопрос далеко не главный…

— О-о! — шутливо погрозил пальцем Оаба. — Я с вами не согласен. Как это у вас? Любви все возрасты покорны! — И пожимая руку на прощанье, не переставая улыбаться, тихонько, доверительно спросил: — Скажите, генерал, вы не станете возражать, если на ужине будет присутствовать атаман Семенов?

Катанаев пожал плечами.

— Очень хорошо, очень!.. — закивал Оаба. — До завтра, генерал!

На следующий день Катанаев нанес визит управляющему Забайкальской области Таскину. Бывший депутат Государственной думы принял генерала несколько настороженно, с холодной любезностью. Чувствовалось по всему, что нынешний «губернатор» Забайкалья не хотел терять своего лица в глазах верховного правителя и в то же время с явной опаской оглядывался на Семенова…

— Так ведь дознание о действиях атамана уже велось — сказал он с некоторым удивлением. И тут же извлек из недр своего обширного стола бумаги с машинописным текстом. — Вот, пожалуйста. Это доклад генерала Иванова-Ринова. Можете ознакомиться.

— Благодарю, я уже знаком с этим докладом. — Знакомы?

— Да. Копию доклада мне показал министр юстиции Старынкевич, — пояснил генерал. Таскин был обескуражен:

— И что же… какое мнение у вас сложилось?

— По-моему, доклад лишен главного: убедительности.

— Ну что ж, — управляющий отодвинул бумаги и внимательно посмотрел на спокойно-медлительного Катанаева. — Ну что ж, — повторил, несколько стушевавшись, не зная, что еще сказать. — Лично с атаманом вы намерены встретиться?

— Непременно. Комиссия вовсе не имеет цели во что бы то ни стало обвинить Семенова. Задача комиссии — беспристрастно во всем разобраться и сделать объективные выводы. Так что избегать встреч с атаманом у меня нет оснований. Напротив. Тем более что оба мы казаки, — улыбнулся Катанаев.

— Можно дать вам один совет?

— Буду вам признателен.

— Постарайтесь встретиться с атаманом как можно скорее.

— Спешка не в моем правиле, но если вы убедите…

— Чем скорее вы встретитесь, тем меньше будет у вас ненужной предубежденности.

— Благодарю за совет. А скажите, — в свою очередь поинтересовался, — разве выборным атаманом Забайкальского казачьего войска является Семенов?

— А кто же, по-вашему?

— По-моему, полковник Зимин. Таскин усмехнулся и посоветовал:

— А вы, Георгий Ефремович, спросите лучше об этом само войско. Оно вам скажет, кто у них атаман — Зимин или Семенов.

Встреча с полковником Зиминым, которого навестил генерал в тот же день, оставила у него двойственное чувство: с одной стороны чувство жалости к старику, а с другой — брезгливости и раздражения, вызванных безволием и смиренностью «выборного» атамана.

— Позвольте, полковник, — едва сдерживал раздражение Катанаев, — разве вам неизвестно, что есть приказ военного министра о выделении казачьей дивизии из состава пятого корпуса и подчинении этой дивизии вам? И что, наконец, вы, полковник Зимин, наделены такими же правами, как и Семенов. Разве вам это неизвестно?

— Известно, конечно. Но Семенов отказался выполнять этот приказ. Не допущу, говорит, двоевластия в Забайкалье…

«Ну что ж, — подумал Катанаев, — судя по всему, Семенов действительно узурпировал тут власть, прибрал к рукам Забайкалье и не желает ни с кем считаться. Интересно, как он сам это объяснит?»

Настало время встретиться с атаманом.

Морозным и ясным полднем генерал Катанаев подъехал к особняку Семенова. Одноэтажный кирпичный дом, стоявший на берегу речки Ингоды, выделялся красными неоштукатуренными стенами. Ограда была обнесена высоким заплотом. Снег вдоль ограды и особенно у ворот утрамбован до каменной твердости. Несколько всадников с любопытством смотрели на подъехавшего генерала.

— Атаман у себя? — спросил Катанаев.

Атаман изволят обедать, — отвечали казаки в несколько голосов, нагловато ухмыляясь. Однако задержать генерала никто не посмел. И Катанаев, пройдя но мощеной и слегка заснеженной дорожке, поднялся на крыльцо, с шатровым резным навесом.