Читаем Переводы полностью

Сначала русло реки было прямым, и моряки увидели это место словно бы в профиль: почти ровный склон, начинающийся прямо из скалистой стены на высоте пятидесяти футов и спускающийся к горизонту под углом примерно в двадцать градусов. Когда они приблизились, русло резко свернуло вправо, и они обнаружили, что это веерообразная осыпь из пролома в стене, причем ширина пролома не достигает и двадцати ярдов. В самом проломе осыпь становилась круче, но и там, возможно, она была преодолимой; на этот счет никто не мог сказать ничего определенного, пока они не подплыли ближе и не увидели, из каких обломков состоит осыпь. Первое впечатление было обнадеживающим: в том месте, где река огибала осыпь, валялись груды гальки, мелкой даже с месклинитской точки зрения. Если осыпь достаточно плотная, взбираться по ней будет не очень трудно.

Они свернули по руслу к месту напротив пролома, и, когда достигли этого места, ветер наконец резко переменил направление и ударил прямо из пролома, ударил с невероятной силой. Гул, который за последние дни люди и месклиниты считали глухим шумом, превратился в чудовищный рев, и теперь стало понятно, откуда он исходит.

Ветер ударил в корабль, угрожая разнести в клочья прочную ткань парусов, и погнал его прочь от обрыва, наискось через реку. В то же мгновение рев достиг небывалой мощи, и около минуты кораблю пришлось бороться с бурей, сравнимой с самыми сильными ураганами, в которые экспедиция попадала во время похода. Это продолжалось недолго; паруса стояли поперек ветра, а инерция движения была достаточна, чтобы вывести корабль из этого бешеного урагана, прежде чем его выбросило на берег. Тут Барленнан поспешно повернул корабль вправо и быстро пересек оставшееся до берега пространство. Отдышавшись и придя в себя, он сделал то, что стало для него привычным в неожиданных ситуациях: вызвал землян и попросил объяснений. И земляне не обманули его ожиданий: один из «хозяев погоды» немедленно откликнулся и сразу заговорил с интонациями, в которых Барленнан давно уже научился распознавать удовлетворение.

— Теперь все понятно, Барл! Это все потому, что плато имеет форму чаши! Я уверен, что там, наверху, вам будет гораздо легче, чем мы предполагали. Ума не приложу, как мы не подумали об этом раньше!

— О чем? — Месклинит едва не зарычал, и бывшие поблизости матросы по его тону поняли, что капитан в невменяемом состоянии.

— О том, каким должно быть это место при вашем тяготении, вашем климате и с вашей атмосферой. Слушай: зима в вашей части Месклина — ну, ты понимаешь, в южном полушарии — начинается, когда ваша планета проходит через самый близкий к солнцу участок орбиты. На севере в это время лето, и полярная шапка выкипает — вот почему в этот период у вас такие страшные и продолжительные бури. Это мы знали и раньше. Конденсирующаяся влага — метан — не знаю, как вы его называете, — отдает тепло и согревает воздух в вашем полушарии, так что у вас тепло — даже при том, что вы не видите солнца по три и четыре месяца. Температура поднимается, вероятно, до точки кипения метана — где-то около минус ста сорока пяти при вашем атмосферном давлении у поверхности. Верно? Разве у вас зимой не теплее?

— Да, — согласился Барленнан.

— Очень хорошо. Более высокая температура означает, что плотность вашего воздуха не так быстро снижается с высотой — вся ваша атмосфера как бы разбухает. Она разбухает и переливается через край этой чаши, возле которой вы сейчас стоите, как вода заливается в тонущую тарелку. Затем вы проходите точку весеннего равноденствия, бури стихают, и Месклин начинает удаляться от солнца. Вы остываете — правильно? — и атмосфера снова съеживается, но воздух в чаше остается, он в ловушке, причем давление у поверхности выше, чем на той же высоте вне чаши. Конечно, много воздуха переливается через край и стремится уйти от подножия обрыва — его ток отклоняется влево вращением планеты. Это и есть тот ветер, который все время дул вам в паруса. Остальной воздух стремится вырваться через единственную щель в стенах чаши — так возникает тот ураган, с которым ты только что сражался, и он создает частичный вакуум по обе стороны от щели. Это же так просто!

— Ты все это сообразил, когда я пересекал пояс ветра? — сухо осведомился Барленнан.

— Ну конечно. Тут-то меня и осенило! Поэтому я и уверен теперь, что воздух там, наверху, будет гораздо плотнее, чем мы ожидали. Ты меня понял?

— Честно говоря, нет. Но, если тебя это объяснение удовлетворяет, я готов просто принять его на веру. Я уже научился полагаться на ваши знания, Летчики. Впрочем, теория теорией, но что это означает для нас на деле? Взбираться по склону в зубах у этого урагана будет делом нешуточным.

— Боюсь, что другого выхода нет. Возможно, со временем он пойдет на убыль, но мне кажется, чаша опустеет не раньше чем через несколько месяцев — возможно, через пару земных лет. Так что, если это вообще тебе под силу, Барл, стоит попробовать сейчас же, не дожидаясь.