Читаем Переводы полностью

— Что ж, оказывается поход еще далеко не закончен, — резюмировал положение Ростен, вызванный в смотровой зал. — Должен же быть какой-то путь на плато, а может, обратный склон обрыва окажется не таким крутым. Конечно, совершенно очевидно, что в этом месте Барленнану и го команде не подняться, но почему бы ему не попробовать пойти в обход?

Лэкленд передал его предложение капитану.

— Все это так, — отозвался месклинит. — Но здесь возникает целый ряд трудностей. Добывать пропитание на берегах реки за последние дни становится все труднее; мы слишком далеко от моря. Далее, у нас нет никакого представления о том, сколько нам еще придется пройти, значит, мы не можем планировать потребление съестных припасов и многое другое. У вас есть достаточно подробные карты, по которым мы могли бы заранее определить новый маршрут? Если нет, лучше бы вам их составить…

— Хорошая мысль. Сейчас узнаю, как у нас с этим обстоит дело… — Лэкленд повернулся к товарищам и запнулся, увидев нахмуренные, озабоченные лица. — Что случилось? Разве мы не можем провести фотосъемки, как это делали на экваторе?

— Можем, конечно, — ответил Ростен. — Мы можем составить карту и даже, пожалуй, достаточно подробную; но это будет нелегко. Над экватором мы могли держать ракету в заданной точке при круговой скорости на высоте всего шестисот миль от поверхности — прямо на внутреннем крае кольца. А здесь круговой скорости будет недостаточно, хотя для нас она самая удобная. Чтобы получить снимки с близкого расстояния без сверхъестественного перерасхода горючего, нам придется выводить ракету на орбиту, близкую к гиперболической; а значит, скорость на минимальном расстоянии от поверхности составит несколько сотен миль в секунду. Сами понимаете, что это будут за съемки. Видимо, снимать придется все-таки длиннофокусными объективами и с весьма порядочных расстояний; остается только надеяться, что четкость деталей удовлетворит нашего Барленнана.

— Я об этом не подумал, — признался Лэкленд. — Но мы так и сделаем; другого выхода я не вижу. Конечно, можно было бы попросить Барленнана провести поход вслепую, но это было бы нечестно по отношению к нему.

— Правильно. Мы запустим одну из наших ракет и возьмемся за дело.

Лэкленд передал содержание разговора Барленнану, и тот ответил, что до получения необходимой информации он будет оставаться на месте.

— Я мог бы двинуться вдоль обрыва либо вправо, вверх по течению реки, либо влево, оставив здесь корабль. Но, поскольку я не знаю, какой путь короче, мы лучше подождем. Я бы, конечно, предпочел идти по реке; тащить на себе продовольствие и радиоаппараты — дело нешуточное…

— Ладно. Как у тебя со съестными припасами? Ты, кажется, говорил что с ними стало труднее, потому что вы ушли от океана?

— Да, с едой тут хуже, но все-таки здесь не пустыня. Какое-то время мы во всяком случае продержимся. Но если нам предстоит поход по сухопутью, мы сто раз пожалеем, что с нами нет тебя и твоей пушки. Самострел, что вам подарили, на протяжении почти всего пути был для нас просто музейным экспонатом.

— Почему же ты его сохранил?

— Да по той самой причине, что это отличный музейный экспонат. Ведь у нас никто никогда не видел и, насколько я знаю, представить себе не мог оружие, которое основано на принципе бросания. Кстати, не можешь ли ты выделить нам какую-нибудь пушку? В наших условиях она все равно не будет работать…

Лэкленд рассмеялся.

— Боюсь, что не смогу. У нас только одна. Нам она, конечно, вряд ли еще пригодится, но мы должны будем отчитаться за нее.

Барленнан изобразил нечто вроде кивка и вернулся к своим делам. Ему предстояло многое исправить на Чаше, которая являлась эквивалентом глобуса; во время похода люди непрерывно давали капитану пеленги и расстояния до суши во всех направлениях, и теперь он имел возможность нанести на свою вогнутую карту очертания большей части обоих морей, которые он пересек.