Спустя неделю Карповцев заглянул к Сане в госпиталь, чтобы рассказать ему, что же на самом деле произошло, и по-дружески посоветовать держать язык на привязи. В знак заботы о раненом подчиненном он взял с собой банан.

Увидев дорогого начальника, благоденствующий в отдельной палате Саня весь как-то ослабел, растекся по койке и знаками попросил того приблизиться поближе, чтобы сообщить ему на ушко что-то особо важное. Тот, дурак, и купился. Когда голова товарища полковника (вместе с туловищем) оказалась в пределах досягаемости, Саня схватил обожаемого руководителя ручищей за шею и что было сил приложил его мордой о прикроватную тумбочку, напрочь ее (тумбочку) при этом сломав. Правда, и голове тоже досталось. Прибежавший на шум и треск медперсонал обнаружил тушку товарища полковника, лежащую среди обломков больничной мебели, и достаточно бодрого Котова в своей кроватке. На вопрос, что тут произошло, он с лаконизмом истинного спартанца ответил: «Упал».

В результате этой героической эпопеи:

– тесть Карповцева звездочки Героя не получил;

– сам Карповцев в Москву переведен не был. После реанимации его перевели в отделение лицевой хирургии, где ему по возможности исправили личико;

– через три недели Котов выписался из госпиталя, а еще через десять дней вполне легально съездил и привез те самые документы. За это к 7 ноября с него было снято ранее наложенное за какую-то ерунду взыскание;

– с подачи мстительных спецназовцев, замучившихся таскать тушу Котова по лесам и горам, пошла гулять где надо легенда о страшном человеке Сане, валящем деревья резинкой от трусов и разгоняющем вокалом орды врагов.

Единственным наварившим на всей этой истории оказался, как то ни странно, дядюшка Лэ. Благодарный Саня перед отъездом на родину свел его кое с кем из лидеров оппозиции. И когда правящий клан, к своему удивлению, с треском проиграл очередные выборы, дядюшку Лэ кооптировали в правительство, и он долго еще украшал его своей персоной на посту министра печати и информации...

Да, едва не забыл. Вскоре Саню отправили в отпуск, по окончании которого за рубеж он не вернулся. Наверху, видимо, решили, что служить за рубежами любимой отчизны капитан Котов не достоин.

А потом заполыхала вся страна. Саня прошел краткую переподготовку по программе спецназа и еще некоторое время мотался по национальным окраинам некогда великой империи, где насмотрелся такого, что свою вокально-азиатскую эпопею вспоминал с доброй улыбкой на устах.

Глава 28. Совет в Филях LTD

Засиделись до глубокой ночи, вернее – до раннего утра. При предварительном прогоне плана действий Котову едва всем колхозом не наваляли звездюлей – с его подачи благородное дело мести и наказания супостатов стало выглядеть чуть ли не комедией абсурда.

– А ассенизационная машина тебе зачем? – с ненавистью глядя на толстую ряшку пошляка, орал Волков.

Саня в ответ изготовил себе здоровенный бутерброд из остатков хозяйской ветчины и нагло заявил, что противника надо не просто победить, а желательно еще и обосрать, а лучшего материала для обсирания, нежели дерьмо, природа не знает, и быстренько засобирался подкрепиться.

Услышав это, Бацунин попросил того повторить ранее сказанное для непонятливых. Котов снисходительно вздохнул, открыл рот, и... неуловимым движением единственной здоровой руки Гера вырвал у оратора бутерброд, в два счета его сжевал, запил чайком, закурил и молвил: «А пожалуй, именно такая дурь и проканает. Ладно, Саня, живи» – и, повернувшись к Лопатину, распорядился: «Уволь его, Боксер».

Котов безропотно написал своему непосредственному начальнику Володе заявление об увольнении. Володя написал аналогичное заявление своему непосредственному начальнику Гере. Тот же Саня распечатал на принтере пять заявлений от бойцов руководимой им команды, почему-то именуемой информационно-аналитическим отделом, и очень похоже за всех их расписался.

Все заявления от желающих уволиться были тут же завизированы их непосредственными начальниками. Задним числом, естественно. Пятерым уволенным предстояло узнать эту приятную новость через несколько часов.

Потом все вместе пытались отговорить от участия в этой авантюре Бацунина. И безуспешно. Гера был из потомственных поморов, а те, как известно, еще более упрямы, нежели хохлы-западенцы.

– Слышь, олигарх хренов, если все наперекосяк пойдет, ты и фирму свою подставишь, и много разного люда. Как будто твоя сестра с мужем и все другие виноваты, что ты на старости лет решил в мстители поиграть, – оставшийся без бутерброда Котов был беспощаден.

– Гера, ты же сам понимаешь, тебе нельзя. Это же скандал будет на всю Расею – олигарх с берданкой, – пытался вразумить бывшего командира Волков.

– Бегемот прав, Доктор, ты должен быть в стороне, – сказал Володя.

– В Куршевель съезди, развейся, а мы тут... – продолжил ныть Саня.