Читаем Переводчик полностью

Сане хватило нескольких секунд, чтобы понять всю простоту и подлость организованной ему подставы. Он не стал никуда убегать, просто сложил в портфель предметы с пиршественного стола, после чего поудобней устроился на стуле, откинувшись к стене с заложенными за голову руками, и стал ждать дальнейшего развития событий. И началось.

Кстати, напоминаю еще раз для забывших или незнающих. В то судьбоносное время пьянка каралась чуть ли не строже, чем измена родине. Иногда даже казалось, что, изменив ей в трезвом виде, можно больше рассчитывать на снисхождение, нежели просто за распитие чего-либо горячительного. А уж на рабочем-то месте в рабочее время... Остатки волос становятся дыбом при мысли о возможных последствиях.

Не прошло и пяти минут, как в кабинет к Котову вломилась целая делегация: командир, замполит, начальник отдела, парторг и пара офицеров части, очевидно в качестве понятых. До этого они, видать, лежали в засаде, собираясь перехватить того во время бегства, но Саня такого удовольствия им не доставил. Вошедшие тут же принялись изображать из себя служебных собак, обнюхивая воздух в кабинете и застуканного в нем нарушителя антиалкогольной политики партии. У Котова обнюхали верхние дыхательные пути, гениталии, подмышки, задницу и даже носки внутри ботинок, кто до чего смог дотянуться. Через некоторое время нюхательный процесс прекратился и наступила трагическая пауза, прерванная строгим вопросом командира:

– Вы пили, Котов?

– Нет, – честно признался Саня. Как известно, советские разведчики – образец стойкости и мужества, они никогда и ни в чем не сознаются. Типа: «Это вы, Штирлиц, вчера ночью нагло залезли в генштаб и скрали все секреты рейха? – Вы что, с дуба рухнули, группенфюрер, конечно же нет. Вчерашнюю ночь я провел у радистки Кэт, и у меня есть свидетели: сама радистка и ее муж, шифровальщик Эрвин, он всю ночь простоял на атасе...»

Котова в сопровождении надежного и лояльного руководству офицера отправили в местный наркодиспансер на освидетельствование. Всю дорогу туда сопровождающий держал нарушителя за рукав и развлекал его рассказами о своих успехах в карате, чтобы тот не вздумал вырываться и спасаться бегством. Саня и не собирался, развлекаясь творящимся вокруг его скромной персоны Мерлезонским балетом.

В диспансере хмурый врач, дыша зверским перегаром, сочувственно глянул на Котова и со вздохом направил его в процедурную. Сопровождающий его каратист сунулся было за ним, но, увидав решетки на окнах, успокоился и до окончания всего действа бдел у выхода из кабинета.

По окончании анализа врач затребовал у Сани документ и заполнил бланк заключения. Выйдя из кабинета, он отдал документ сопровождающему. Тот удовлетворенно просмотрел его, прочитал вслух «... алкоголя в крови», чему-то радостно улыбнулся и, пряча бесценный документ в специально прихваченную с собой папку, строго сказал: «Вам приказано прибыть завтра к 9.00 на службу для служебного расследования. Приготовьте объяснительную», четко развернулся через левое плечо и убыл.

На следующее утро Котов без опоздания, как истинно дисциплинированный офицер, прибыл к 9.00 на казнь и расправу. В кабинете командира его уже ждало командование части, усиленное секретарем партийной организации и вчерашним сопровождающим. Тот, очевидно, находился в кадровом резерве на повышение и учился, как надо правильно казнить нарушителей.

– Что вы можете сказать, Котов? – хлопнул ладонью по лежащему на столе медицинскому заключению командир, сияя радостной улыбкой следователя, расколовшего серийного убийцу.

– Я много чего могу сказать, – с достоинством ответил Саня, – по какому конкретно вопросу вас интересует мое мнение?

– Он еще шутки шутит, – с возмущением вложил свои пять копеек в разговор замполит, заслуженно носящий кличку Муму и не менее заслуженно пользующийся нулевым авторитетом среди подчиненных – Смешного тут ничего нет.

– Вы абсолютно правы, Юрий Михайлович, все очень серьезно, – поморщился командир. Он очень не любил, когда его перебивали. – Где ваша объяснительная, Котов?

– По какому, извините, вопросу?

– Не стройте из себя идиота. По поводу вашей вчерашней пьянки.

– Очевидно, произошла какая-то ошибка, Владимир Алексеевич, вчера я не пил. Так же как и позавчера. Я, если хотите знать, с восторгом воспринял указ нашей родной партии о борьбе с алкоголизмом и пьянством, потому что являюсь искренним сторонником трезвого образа жизни.

– Да, кто бы мог подумать... А что вы скажете на это? – И он указал перстом на лежащую на столе бумагу.

– Что это? Позвольте взглянуть, – и Саня протянул руку к документу.

– Взгляните, только не вздумайте проглотить, – каратист напружинился, готовясь к схватке, – вы же понимаете, что при необходимости легко выписать дубликат.

– Я не питаюсь бумагой, – с достоинством ответил Котов, взял заключение в руки и с интересом прочел. – А при чем тут я?

– Как это, при чем? – Командир вырвал документ у него из рук и с чувством зачитал вслух: – ...алкоголя в крови.

– А кто это допился до ...алкоголя в крови, – невинно поинтересовался Саня.