Он мечтал съездить в Восточную Европу или Советский Союз, чтобы своими глазами увидеть послевоенный подъем. Хотелось попутешествовать и узнать обычаи другого народа, выучить немецкий язык. Посмотреть на претворение социалистических идей в жизнь. Он вспомнил, что в выпускной год в школе уже думал над тем, чтобы поехать на учебу в Москву. Но тогда он еще был на распутье и его как раз познакомили с заместителем генерального секретаря. Протирая носовым платком очки, заместитель говорил ему, что обучение в Лейпциге — уникальная возможность познакомиться изнутри с коммунистическим строем, воочию увидеть социализм в действии и получить должное образование, чтобы в будущем служить на благо своей страны.

Заместитель секретаря надел очки.

— И партии, — добавил он. — Тебе там понравится. Лейпциг имеет длинную историю и отчасти связан с культурой нашей страны. Халлдор Лакснесс приезжал туда навестить своего друга Йоуханна Йоунссона. Да и издание сказок Йоуна Арнасона в 1862 году было оплачено книжным домом «Генрих», находящимся в Лейпциге.

Он кивнул. Он прочитал всего Халлдора Лакснесса, все, что тот написал о социализме в странах Восточной Европы, и восхищался его реализмом.

Ему пришла в голову идея наняться рабочим на торговое судно, отправляющееся в Европу. Его дядя был знаком кое с кем в судовой компании и уже помог ему с летней работой. Так что попасть на корабль не было проблемой. Все семейство пребывало на седьмом небе от счастья. Никто из них никогда не бывал за границей. Никогда не плавал на больших судах, тем более для того, чтобы учиться в университете. Все это походило скорее на сказку. Восторг чувствовался в каждом телефонном разговоре, в каждом письме. «Из него выйдет толк! — говорили люди. — Наверняка он станет министром!»

Первая остановка была на Фарерских островах, потом — в Копенгагене, Роттердаме и Гамбурге. Там он сошел с корабля. Оттуда доехал поездом до Берлина, переночевал на вокзале. Следующим вечером сел в поезд до Лейпцига. Он знал, что никто не будет его встречать. В кармане лежала бумажка с адресом. Выйдя на вокзале, он спросил, как найти нужную улицу.

Он посмотрел на школьную фотографию, потом тяжело вздохнул и вгляделся в лицо своего лейпцигского товарища. Они вместе учились в школе. Если бы только он мог предвидеть будущее.

Докопается ли полиция до правды о человеке, найденном на дне озера? Все это дела давно минувших дней, подумал он, и никому уже не интересно то, что произошло.

Кому нужен этот скелет, найденный на дне озера?

4

Техники-криминалисты установили большой тент над найденными останками. Элинборг стояла у входа и наблюдала за тем, как Эрленд и Сигурд Оли быстрым шагом идут в ее сторону по высохшему дну озера. Уже наступил вечер, и журналисты уехали. Движение вокруг озера оживилось с известием о находке скелета, но к концу дня тоже стало стихать, и в округе снова воцарился покой.

— Это уж слишком! — заявила Элинборг, когда ее коллеги наконец подошли к ней.

— Сигурду потребовалось подзаправиться гамбургерами по дороге, — недовольно проворчал Эрленд. — Что случилось?

— Пойдемте, — махнула Элинборг, заходя под навес. — Судебный врач тоже здесь.

Эрленд бросил взгляд на озеро, погрузившееся в вечернюю тишину, и подумал о стоках на его дне. Потом посмотрел на небо. Солнце все еще стояло высоко, поэтому было совсем светло. Прямо над ним проплывала гряда белоснежных облаков. Удивительно все же, что в этом месте, где они сейчас стоят, еще недавно глубина воды достигала четырех метров.

Техники уже полностью очистили скелет от песка, так что он был виден целиком. Ни остатков кожи, ни одежды. Около скелета ползала на коленках сорокалетняя женщина и желтым карандашом отковыривала крестцовую кость.

— Это мужчина, — объявила она. — Среднего роста, вероятно, зрелого возраста, но мне нужно лучше изучить кости. Не могу сказать, как долго он пролежал в воде, может быть, лет сорок или пятьдесят. Возможно, и больше. Но это только предположения. Детали я смогу сообщить после того, как останки перевезут на Баронскую улицу и я смогу исследовать их подробнее.

Она поднялась с колен и уже по-человечески поприветствовала их. Эрленд знал, что ее зовут Матильда. Она недавно начала работать в должности судебного медэксперта. Эрленда подмывало спросить ее, почему она выбрала судебную медицину. Почему не стала просто врачом, как другие, чтобы пользоваться благами исландской социальной системы.

— Он получил удар по голове? — вместо этого спросил Эрленд.

— Похоже на то, — подтвердила Матильда. — Однако трудно сказать, каким именно предметом. Все следы исчезли.

— Так речь идет о преднамеренном убийстве? — вставил Сигурд Оли.

— Все убийства преднамеренны, — заметила Матильда. — Разница лишь в богатстве фантазии.

— Нет никакого сомнения в том, что это убийство, — вмешалась Элинборг, до этого молча слушавшая беседу.