Читаем Перестроечные страдания полностью

Точно так же, примерно в то же время другой учёный-экономист Г. Х. Попов в популярном издании «Наука и Жизнь» живописал, как неотвратимо и неизбежно административно-командная система сама себя уничтожает. И что же? Система живёт и здравствует, уступать власти не собирается, а, напротив, усиленно «обновляется», т. е. рядится в новые одежды и молодеет. При этом её бывшие ярые противники, выделывая шутовские па с выходом из партии и разъезжая по заграницам, поднимаются на самый верх административно-командной пирамиды, предварительно укрепив её основание. Это укрепление проделано незаметно, но достаточно эффективно – путём создания нового института постояннодействующих народных депутатов с приличным содержанием на государственный счёт и резкого повышения жалованья, примерно в 2 раза, работникам партаппарата. Неколебимость Системы, несмотря на поправку к 6-й статье Конституции и на заверения партии уйти от хозяйственных дел, ещё долго подтверждалась пленумами ЦК КПСС и «Постановлениями ЦК КПСС и Совмина СССР» под аккомпанемент сообщений о межнациональных кровавых распрях, об иностранной помощи, о ломящихся под товарами складах и о гниющих там продуктах при звенящей пустоте магазинов.

Каков же внутренний механизм этой Системы, каковы её производственные отношения, приводящие к таким, полным абсурда, результатам? По всей видимости, этот тип производственных отношений не вошёл в классификацию их, сделанную фундаментальной классической политэкономией. В этом, собственно, нет ничего удивительного, поскольку она не содержит в себе ничего ни нового, ни оригинального, кроме витиеватого нагромождения псевдонеобходимых, а фактически бездействующих структур. Внешне, формально эта система может быть отнесена к капиталистической, как по происхождению, так и по формуле, которой описывается деятельность и капиталистического, и государственного предприятия.

В действительности же по внутреннему содержанию, по своей сущности наша Система, – столь красочно описанная полуфранцузским языком и Г. Х. Поповым, и А. Ципко, – являет собой не что иное, как монопольное рабство, в котором, с одной стороны, трудящиеся, производящие неизвестно для кого полуизвестный продукт с неизвестным качеством, а, с другой стороны, всевластный единственный владелец этого продукта, столь туманно называемый всеми нами, с лёгкой руки Попова, административно-командным аппаратом. Составные части этого аппарата давно уже приспела пора назвать своими именами. Это ЦК КПСС, Совет Министров союзный и Советы Министров республиканские, весь штат аппаратный и выборный, это администраторы-хозяйственники всех рангов – от номенклатуры до мастера и нормировщика (ленинского учётчика) плюс профсоюзы и парторги (теперь бывшие).

Вспомним, как в своё время М. С. Горбачёв говорил, что председатель профсоюза и партийный секретарь с директором … «польку-бабочку танцуют», вместо того, чтобы предъявлять ему требования, продиктованные заботой о трудящихся. Учитывая сказанное можно вполне согласиться со словами Л. И. Абалкина о том, что «мы живём так, как работаем». Да, это известно нам со школы, рабский труд не отличается высокой эффективностью, поэтому производительность труда у нас в 10 раз ниже, чем в мире, при этом командный аппарат возвращает нам, трудящимся, на наше рабское потребление всего одну десятую часть от произведенного нами продукта. Вот и получается, как было отмечено в самом начале, что мы живём в 100 раз хуже остального подлинно цивилизованного мира: в 10 раз хуже работаем и в 10 раз меньше получаем от наработанного.

В классической политэкономической науке процент недоплаченной работающим стоимости произведенного ими продукта называется нормой эксплуатации. Советскому читателю более привычен лженаучный термин «фонд заработной платы», который является обратной величиной и получается, если из ста процентов вычесть норму эксплуатации. Количественные данные о фонде заработной платы (т. е. доли зарплаты в произведенном продукте) нам ранее не были известны. Сейчас же, и это надо отнести на положительный баланс перестройки, данные эти нет-нет, да и появляются в средствах массовой информации. Данные эти разные, разные и способы представления их. Например, в выступлениях по радио отмечалось, что в угольной промышленности Воркуты доля заработной платы составляет 3 коп. на 1 руб. продукции. Т. е. в процентах фонд заработной платы составляет 3%. Конечно, и это вполне естественно, фонд заработной платы будет не одинаков для разных отраслей промышленности. Так ни у кого не вызовет возражений то обстоятельство, что для добывающей промышленности, разрабатывающей природные богатства, он будет несколько ниже, чем для обрабатывающей промышленности.