– Ты права. Под воздействием одинаковых неблагоприятных обстоятельств – кипятка, изменилась их структура. Но посмотри, как по-разному они изменились: твердая морковь, побывав в кипятке, стала мягкой и податливой; хрупкое и жидкое яйцо – твердым. Так и люди – сильные внешне могут расклеиться и стать слабаками там, где хрупкие и нежные лишь затвердеют и окрепнут.

– А кофе? – спросила дочь

– О! Это самое интересное! – оживился отец, разливая напиток по чашкам. – Кофе растворился в новой среде и изменил ее, превратив воду в ароматный напиток. Есть особые люди, которые не изменяются в силу обстоятельств – они изменяют сами обстоятельства и превращают их в нечто новое и прекрасное.

Всё мимолетно

Однажды, один известный духовный учитель пришел к воротам королевского дворца. Ни один из стражей не попытался остановить его, когда он пошел прямо в тронный зал, где сидел король.

– Чего ты хочешь? – спросил король, сразу же узнав посетителя.

– Я хотел бы отдохнуть на этом постоялом дворе, – ответил учитель.

– Но это не постоялый двор, это мой дворец, – сказал Король.

– Могу я спросить, кто владел этим дворцом до тебя?

– Мой отец. Он умер.

– А кто им владел до него?

– Мой дед. Он тоже умер.

– И это место, где люди живут так недолго, а затем покидают его – я не ослышался, когда ты сказал, что это НЕ постоялый двор?

Обезьяний ум

(вольный пересказ притчи, которую часто рассказывал своим ученикам Сай Баба)

Когда крестьянин в Индии хочет поймать обезьяну, он использует в качестве западни большой кувшин с узким горлышком. Внутри кувшина крестьянин помещает еду, которую любят обезьяны.

Обезьяна находит кувшин и просовывает лапу внутрь, чтобы ухватить как можно больше, но, зажав в кулаке пищу, уже не может вынуть лапу через узкое горлышко.

Обезьяна воображает, что кто-то держит ее за лапу, пытается убежать и, обессилев, обреченно затихает, по-прежнему крепко сжимая внутри кувшина набитый лакомствами кулак.

Никто не держит обезьяну: она сама просунула лапу в кувшин, сама сжала кулак. Как только она выпустит взятое из своей руки, она будет освобождена. Но…

Так и Человек, стремясь «ухватить от жизни как можно больше», запутывается в разного рода привязанностях, страдает… Но подобно обезьяне, никак не хочет признаться самому себе, что причина в нем самом. Подыскивает оправдания, винит весь мир – будто не он сам нашел себе ловушку, а некто другой тянет его вниз, пленяет чувства и ум, разрушает душу…

Откажись от погони за иллюзиями, разожми кулак, стань свободным.

Древнекитайские притчи

Постигший жизнь

(из древнекитайского трактата Чжуан-цзы, IV век до н.э)

Чжун ни (прозвание Конфуция) направлялся в Чу. Выйдя из леса, он увидел, как некий горбун ловил цикад на смазанный клеем кончик палки, да так ловко, будто собирал их руками.

– До чего же ты ловок! – сказал Чжун ни,– Видно, владеешь каким-то секретом?

– Есть один, – ответил горбун. – В пятую и шестую луну (время ловли цикад, пение которых высоко ценят китайцы) кладу на кончик палки пару бусин и осторожно поднимаю; если не падают – то из десятка цикад от меня убегают две три; если не падают три бусины – удирает одна; а уж если не скатятся пять – тогда будто руками собираю. Стою – как пень, руку тяну – как сухую ветку. И пусть огромны небо и земля, пусть много в мире всякой твари – у меня на уме только крылышки цикады; не отступлю, не отклонюсь, на целый мир их не променяю – как же после этого да не поймать!

Конфуций взглянул на учеников и сказал:

– "Если соберешь волю воедино – уподобишься божеству" – да ведь это сказано про нашего горбуна!

Искусство плотника

(из древнекитайского трактата Чжуан-цзы, IV век до н.э)

Плотник Цин вырезал из дерева раму для колоколов*. Когда рама была готова, все поражались: казалось, ее делали духи. Увидел раму Луский князь (Лу – древнее царство на территории полуострова Шаньдун) и спросил плотника:

– Каким искусством ты этого достиг?