Читаем Переплётчик полностью

После шакшевания кожу необходимо было промыть (это занимало порядка двух часов), а затем проспиртовать. Высушивать кожу перед дублением не требовалось: при передержке она попросту трескалась и становилась негодной. Далее наступал черёд дубильных экспериментов. Методики обработки различных шкур Шарлю были известны, с человеческой же кожей приходилось продвигаться вперёд методом проб и ошибок. Первая порция кожи, готовая к дублению, состояла из квадрата с груди убийцы и всей кожи, снятой с первого мертвеца. Кожа второго пока что была на стадии золки.

В качестве опытного материала Шарль решил использовать упомянутый квадрат. Остальная кожа могла немного подождать. Шарль расстелил его на верстаке и аккуратно разделил на четыре части. Первую часть, влажноватую, хрупкую, он стал аккуратно натирать смесью заранее приобретённого на базаре бараньего жира и яичных белков. Мерзкое вещество втиралось с трудом, норовило ускользнуть из-под пальцев и заляпать всё вокруг, но Шарль не сдавался. Наконец его затея увенчалась успехом, и промазанный жиром квадрат был уложен на чистую деревянную поверхность на втором этаже дома. Шарль нёс его на вытянутых руках, церемониально, точно предмет необычайной ценности. Дубильный раствор для этого кусочка был не нужен: Шарль на всякий случай решил оценить методику естественного жирового дубления. Кожа должна была некоторое время — до вечера — полежать в развёрнутом состоянии, затем Шарль планировал её свернуть, закатать в мешок и уложить в тёмное место. Чисто теоретически на выходе должно было получиться нечто вроде замши, хотя твёрдой уверенности у юноши не было.

Второй участок Шарль решил обработать по методике получения опойка[46]. Исходный продукт опойка — шкурки телят-сосунков — чем-то напоминал человеческую кожу, в частности, тонкой, однородной, чистой мездрой. Он не требовал пикелевания, да и дубильного раствора хватало весьма слабого. Разведя готовый раствор должным количеством воды и наполнив результатом небольшую лохань, Шарль поместил туда второй и третий куски — и приступил к четвёртому.

Его Шарль собирался не дубить, а подготовить по пергаментной методике, получив тонкую сыромятную кожу. Некоторое время он колебался между пикельной и квасцовой сыромятью, но затем отдал предпочтение второй. На результат пикелевания он сможет посмотреть и на примере третьего обрезка, а вот прямое воздействие дубильных квасцов — без предварительной обработки — могло принести интересные плоды.

Теперь следовало подвергнуть обработке кожу первого мертвеца. Её было довольно много, и Шарль решил не ставить на ней опыты, а воспользоваться проверенной методикой отца, то есть обычным ямным дублением. Засыпав в дубильную яму корьё — сначала старое, откидное[47] примерно на четыре дюйма, а затем свежее, измельчённое, ещё на два дюйма, Шарль поместил туда слой кожи бахтармой[48] вниз, затем прослоил корой, затем слова уложил слой кож, и снова коры — и так до момента, пока кожи не закончились. Воды Шарль налил на два дюйма выше последнего слоя корья — и оставил чан в покое. Толстую коровью шкуру таким образом могли дубить до двадцати дней, но в данном случае Шарль был уверен, что хватит и пяти-семи.

Подготовив опытные образцы, Шарль приступил к главному — попытке неумело, хоть как-нибудь, но всё же изготовить полноценный переплёт. Молодой человек даже не думал тщательно выбирать книгу для подобных целей. Основной своей задачей он видел именно процесс, а не результат. Последний придёт с опытом. Поэтому к качестве экспериментального образца он взял первую попавшуюся книгу из обширной библиотеки отца. Впрочем, сказать «первую попавшуюся» в данном случае было бы некорректно, так как львиная доля книг, безусловно, имела переплёты. Но встречались и книги, лишённые внешней оболочки — те, которые отец отложил «на потом», или те, которые он вовсе собирался выбросить, не переплетая, да всё как-то жалко было. В частности, Шарль нашёл средней ценности сборник политических памфлетов времён первого министерства Мазарини. Именно эта жалкая книжонка стала первой вехой на пути становления великого мастера антроподермического искусства.