Это не сон и не сумасшествие. Это реальность, которой не может быть. Вообще. Никогда. Черт знает как, но его забросило в иной мир, не параллельный или перпендикулярный, а просто – иной. В этико-космическом смысле. И даже если на самом деле он просто свихнулся, закрывая за собой коричневую банковскую дверь, то все равно – это реальность. Его, Дана Лазарцева, реальность, в которой придется жить, пока не вылечат. Или не вернут назад. Или не убьют.

Об обычной смерти от старости, дизентерии или инфаркта он не подумал. Нет. Он слишком инородное тело в этом чужом – своем? – мире, чтобы жизнь сложилась настолько благополучно.

Придется адаптироваться. Кормиться под знаком короны, спать в пустой холодной казарме и зарабатывать на вино и сигареты рассказами о телевизоре, станции «Мир», чернобыльской катастрофе и убийствах братьев Кеннеди. Словом, вести растительное существование, как и в родимом сером недомегаполисе, в абстрактных мечтах превращаясь в Лазаря.

Впрочем, не исключено, что именно Лазарю здесь будет уютнее. Даже без калаша. Где тут можно кинжалом обзавестись? С добавками серебра. Сет? Сат?

Дан почти не интересовался жанром «фэнтези», ну, основоположника читал, преодолевая скуку и пропуская целые страницы, несколько книжек пролистал из серии «Век дракона» без драконов, да бушковскую эпопею о Свароге, только потому, что тот был десантник. Сварогу-то повезло, оказался магом, а вот Дан – вряд ли…

Он допил чай, вежливо распрощался с магами («Заходи, если что») и отправился вживаться. Проходить первый уровень. Пока в качестве Дана.

* * *

Первый юбилей – неделю – он отпраздновал в трактире. Съел вкусно приготовленный кус свинины в полкило весом, чашку мелко порубленных овощей в ароматном соусе и пирожное с кремом – попросил взамен пирога с яблоками. Он уже знал, что еду может выбирать, лишь бы в определенную сумму уложиться. А маленькое пирожное было дороже большого пирога. А еще он взял стакан вина – первая трата в этом мире. Вино оказалось неплохое, но не изысканное, в банке такое любить было неприлично, поэтому Дан любил его тайно. С короны ему принесли сдачи – пригоршню монеток с трилистником (сотка – одна сотая короны) и с крестом (грошик – одна десятая сотки). Дан оставил пару грошиков «на чай» – и не ошибся, хозяин враз подобрел и даже посидел с Данном, похвалил («Славно держишься для пришельца, вот еще научиться чему – и совсем свой»).

Поучиться… В тридцать лет поучиться, конечно, можно. И научиться. Но руками Дан делать ничего не умел. Только драться. Идти в стражники не хотелось. В охранники к купцу – потерять пособие. А банковских работников тут и своих хватает, кого попало с улицы не возьмут.

Идти в ученики к гончару, ткачу или кузнецу – смешно. В ученики шли подростки. Лет в тринадцать. Дана бы безропотно взяли и старательно бы учили, да только без толку ведь. Быть вечным мальчиком на побегушках? До подмастерьев лет через десять дорасти? Или получать гарантированные короны и ничего не делать…

Пособие выплачивалось только безработным. Разовые халтуры не считались. Койкой и едой он мог пользоваться при любых обстоятельствах.

Траития была королевством. Империей огромных размеров – тут мнения расходились, но получалось поболе почившего в бозе Советского Союза. Император сидел в столице, на месте теоретически правили бал наместники, они же губернаторы, практически – Гильдия магов и магистрат, знать варилась в собственном соку за стеной внутреннего города. Были еще Гильдии ремесленников, крестьян, купцов и, конечно, Гильдия бойцов. По слухам, имелась и Гильдия воров. Ах да, куда же без шоу-бизнеса – Гильдия менестрелей. Чтоб попасть в любую, можно было всю жизнь угробить зазря.

По ночам снились мать, тетка, бабуля и Тяпа. И Дана. Но если Дану он видел через день, то остальных… остальных он, похоже, никогда больше не увидит, кроме как во сне.

Интересно, а что случается с магами в его мире? Призывно распахивается дверь шестой палаты? Деградация с бомжами и знакомство с ментовской дубинкой? Или полное процветание? Типа был средний маг в Траитии – стал Рома Абрамович в России. А чем не замечательная теория?

За эту неделю он не встретил ни одного товарища по несчастью, зато пришел к неприятному выводу: они тут настолько чужие, что никто о них и не помнит. Он интересовался в трактирах (а? чего? да ходют… не, редко… давно… аль недавно? нет, давно все-таки… тебе кисель или компот?).

Кисель или компот… Дан познакомился со стражниками – обитателями казарм. Ему легко позволили ходить с ними в баню, даже мыло давали, позволили пользоваться горячей водой в прачечной – тут солдаты обстирывали себя сами, точнее, занимались этим новобранцы. Дедовщина! Юнцы попытались было припахать и Дана, но отстали, потерпев сокрушительное поражение. Грубую силу тут уважали. Негрубую – тоже.