Значит, он ушел, а Дана перерезала себе горло. Он был с ней максимально нежен, ласков, как ни с кем никогда, но ведь и она понимала: не любовь – жалость. И если еще случится такое, то тоже – из жалости. Дан-то видел ее прежнее лицо, а кто-то другой видел бы только то, что сделали из него благородные. Ей было хорошо с ним. Не сумела бы она притвориться, потому что в первый раз чувствовала мужчину так, как должно быть. Было так хорошо, что на этом она и решила закончить. Он хоть из дома-то успел выйти, когда она взялась за кинжал?

Отвлекал его Нирут качественно, в дороге ему ничего не снилось – так уставал за день, что мог только дрыхнуть без задних ног и без снов. И сейчас придется. Чтоб не думать и не помнить? А фиг. Будет помнить.

Вид он поутру имел тот еще. Настроение аналогичное, но настроение можно и спрятать, а вот черные круги вокруг глаз и трясущиеся руки – не особенно. Завтрак в горло не лез, так что Дан только пил чай. Увы, властитель не был вампиром, которые любили кофе. За столом они сидели втроем, начальство отсутствовало, и Аль с Гаем бросали на него косые взгляды, но помалкивали. Несмотря на требование властителя быть откровенными.

– Чтобы держать эльфов в узде, люди забирают у нас заложников, – перестав крошить хлеб, сообщил Алир. – Считается, что с ними обращаются хорошо. Но никто этого на самом деле не знает, известно только одно: они живы.

– Сестра или подруга? – понимающе спросил Гай.

– И сестра, и подруга.

– Это чтоб я понял, что не только мне так хреново?

– Примерно.

– Не дурак, понимаю. Разве виню кого-то?

– Себя, – пожал плечами Гай, – что глупо, но объяснимо. Это пройдет. Уж прости, Дан, никакая боль не бывает вечной. Время сотрет.

– Гай, – стараясь говорить ровным голосом, начал Дан, – я понимаю, что ты видел, как умирала твоя сестра…

– Не видел, – перебил Гай, – потому что сам в это время умирал. Мне было всего девятнадцать, регенерация была медленной, а мне живот серебряным клинком располосовали. Я даже не видел, как ее выкинули под солнце. Ведь для начала они старались избавиться от тех, кто мог сопротивляться, а я мог… Знаю, что хочешь спросить. Родителей не было дома. Когда они вернулись, Рику спасти уже было нельзя, а меня еще можно. Я не хочу тебя обидеть, Дан. Но и с этим тебе придется жить.

– Властитель не позволил тебе отомстить?

– Даже предлагал.

Аль удивился, а вот Гай – не очень. Знал он уже Дана. Лучше, может быть, чем сам Дан.

* * *

А потом начался новый этап в жизни. Свято исполняя повеление властителя, они учили друг друга тому, что умели сами. Меньше всего проку было от Гая: то, на что он был способен, никак не зависело от его умений, а исключительно от природных способностей. Его это злило, потому он решил научить их хотя бы первую помощь оказывать. Они дрались учебными мечами и деревянными кинжалами, бегали кругами по галереям, опоясывавшим замок, носились взад-вперед по лестницам, приседали, отжимались, подтягивались – словом, занимались физической подготовкой. Алир пытался научить Дана и тому, что умел как эльф: отделять от себя боль, например, только получалось плохо, хотя концентрироваться Дан вроде бы и умел.

К ним были приставлены и учителя. Мечник, например, посмотрев на Гая, только рукой махнул и занялся Алиром и особенно Даном. Спец по рукопашному бою сосредоточил внимание именно на Гае, хотя и человеком и эльфом не гнушался. А стрелка не приставили, потому что лучше Алира стрелка здесь не было.

Их учили владеть всеми имеющимися видами оружия: от мечей и арбалетов до подручных средств вроде палок, жестяных ведер и камней. Нечто вроде нунчаков тоже имелось, но эта штука была не так чтоб хорошо знакома «сэнсею», так что Дан основательно надавал ему по толстой куртке: Сашка очень уж любил все ниндзевские примочки и Дана приохотил. Уматывались они основательно, но были молоды, потому времени хватало и на беседы разной степени задушевности за бутылкой вина… Бутылки могло на неделю хватить: Гай не пьянел, Аль остерегался, чтоб не опьянеть, а лакать в одиночку Дан не любил.

Обращались с ними весьма уважительно, и Дан легко привык к почтительности челяди и даже учителей. Хотя он бы лично настучал себе по шее за многие промахи. Старался он, конечно, изо всех сил, да вот тут и выяснилась существенная межрасовая разница. И эльф, и вампир было куда выносливее и сильнее. И быстрее. Ладно, Гай, но ведь и у Алира реакция была ой-ой.

Но у них не было катаны. Уроки мастера мечей, включая теоретические, попросту сделали из нее и Дана нечто единое и цельное: она начала понимать, что хочет он, а он легко чувствовал каждое ее желание. Усердно размахивая учебным, то есть абсолютно тупым мечом, он не добивался и четверти тех успехов, на которые был способен с катаной. Как же ему польстило, когда учитель начал надевать кольчугу и шлем, если в руках Дана была красавица катана. Она вела его руку, даже если он не успевал сообразить, какой именно прием следует применить. Гай и Аль в один голос говорили, что это действительно красиво. Дан не гордился собой. Ей, катаной, – гордился.