Читаем Перемещенное лицо. Триада полностью

Об этом думать не хотелось. Детская привычка человека, привыкшего к мирной и спокойной жизни, – считать себя бессмертным. Нет, пожалуй, уже нет. После пиршества катаны Дан начал понимать некую разницу между жизнью и смертью. А научившись убивать, придется научиться и умирать. Тьфу, то есть быть готовым к тому, что и тебя могут убить. Что чей-то меч напьется твоей крови, что развлекающаяся герцогиня сунет тебя в петлю, что всадят из-за деревьев стрелу в спину крестьяне, жаждущие добраться до твоего кошелька.

Дом возник как-то сразу. Они спустились с холма и ткнулись в стену. Дорога в нее упиралась, а дальше, насколько Дан мог высмотреть в лунном свете, был лес. Эльф кое-как слез с коня, покривился на одну сторону и заковылял, держась рукой на стену.

Внутри дом оказался странным в архитектурном смысле. На первом этаже, так сказать, гараж: просторное помещение с денниками. Они расседлали лошадей, Руд обнаружил за дверцей чулан с залежами вкусно пахнущего сена и натаскал его лошадям. Шарик обиделся, просунул башку в чулан и с хорошим аппетитом захрустел сушеной травой.

Наверх вела каменная лестница. Там был зал – с камином, настоящими диванами и столом. Эльф бессильно опустился на один диван.

– Здесь можно спокойно отдохнуть. Это убежище. Вряд ли люди рискнут сюда проникнуть.

– А чего? – полюбопытствовал Руд. – Заговоренное? Аль заколдованное?

– Аль, – хмыкнул эльф. – Дрова должны быть внизу, рядом с чуланом, где сено. Вон там – кладовая. Взгляни, вампир, там и лекарственные травы могут быть.

Руд отправился за дровами, Гай скрылся в кладовой. Дан потоптался и решил помочь эльфу – сапоги с него стянул да лечь поспособствовал. Тот не возражал. Бедняга, больно же ему – жуть. И никакого тебе анальгина… впрочем, может, Гай чего найдет.

Руд развел огонь, приволок воду – на первом этаже был и колодец с воротом и ведром на цепи, Гай принес какие-то банки, и довольно скоро запахло супом. И лекарством: Гай снова заварил травы. Дан по его просьбе (приказу?) раздел эльфа и удивился: выглядел он уже получше. Даже отеки на лице прошли и синяки слегка потускнели. Гай опять промыл его многочисленные раны, перевязал руку (и рука ему не понравилась) и заставил выпить целую кружку целебного отвара.

Дан примостился на диване, который ближе всех был придвинут к камину. Шесть часов они ехали или пять, или семь, все равно он промерз до кишок и невероятно устал, сильно ныли ноги. Он с тоской вспомнил метро и автобусы, которые и везли быстрее, и в раскоряку сидеть там не приходилось… Руд водрузил на стол котелок и за шиворот подтащил Дана. «Лучше б поспать», – думал Дан аж до третьей ложки. Потом организм сообразил, что ему всего-то тридцать, а не девяносто, и затребовал супу. Шарик просунул в дверь морду, осмотрел помещение, свистнул Дану и отправился обратно к лошадям и сену – сторожить.

Проснулся Дан только потому, что приспичило отлить. Неутомимый Гай уже развел огонь, погасший за ночь. В доме, конечно, было не жарко, но гораздо теплее, чем снаружи. А снаружи лежал снег, легкий, пушистый и в очень большом количестве. Морозец был градусов в десять: хорошо покататься на лыжах часок, но вот путешествовать… Он торопливо вернулся и сел к огню.

– Вряд ли нас теперь кто найдет, – заметил Гай. – Любые следы занесло. Чаю хочешь?

Дан чаю хотел. Замерз он изнутри, вряд ли уж от мороза. Скорее, очередной приступ грусти по прежнему миру, столь удобному для быта. Домой, к тетидашиным кашам и бабулиным пирогам…

Глухо застонал, шевельнувшись, эльф, но не проснулся. Дан тихо спросил:

– Считаешь, я нас всех подставил?

– С чего бы? А, из-за этого… Выкинь из головы. Они нас уже не найдут.

– Если мне не стоило встревать, зачем ты вмешался? Да еще на моей стороне?

Гай налил чай и себе. Терракотовые глаза отражали огонь, как собачьи, – они амальгамно светились.

– На чьей же стороне я могу быть, если ты мой друг, Дан? Встревать… Знаешь, я подумал: ведь ты не мог не встрять. Я – мог. Да-да. Я бы спокойно проехал мимо, несмотря на то что меня самого хотели сжечь… то есть пожечь.

– Я помню: у вас другая мораль.

Гай усмехнулся:

– Думаешь, Руд задержался бы? Разве что посмотреть. Нет, Дан, у нашего мира другая мораль. Впрочем, и у вас не всякий бы вмешался.

– Я на Шарика понадеялся.

– И правильно. Шарик – наше спасение. Ты посмотрел, как он там?

– Спит и даже не мерзнет.

– Он дракон, – пожал плечами Гай, – разве это для него холод?

– Почему ты решил, что Руд не фермер?

– Потому что говорят либо «что», либо «чо», либо «чаво», но не все вместе. А руки? Руки – фермерские?

– А чьи?

– Солдатские скорее. Думаю, он, вероятнее всего, разбойник. Или дезертир. Что-то с кем-то не поделил. Не бойся. Даже если нас поймают с ним вместе, любой дознаватель подтвердит, что мы ничего не знали достоверно. Поесть не хочешь? Сыр есть и галеты.