Читаем Перемещенное лицо. Триада полностью

Было у Дана одно замечательное свойство, которому отчаянно завидовал Олигарх и благодаря которому он, Дан, едва не спился в юном возрасте. Он не был тесно знаком с абстинентным синдромом, сиречь с похмельем. Ну, побаливала после пробуждения голова, поташнивало, ощущалась некая разбитость в теле, но никакого желания немедля умереть или хотя бы высосать бутылку пива. И если Олигарх потом какое-то время смотрел на спиртное с ужасом, то Дан готов был продолжать. Но и правда вовремя остановился.

А эта водка была так хороша, что проснулся он с ясной головой и в хорошем настроении. Собутыльник страдал на кровати. Дан на всякий случай тоже изобразил страдание, но помощь ближнему оказал: поддерживал его голову, пока он пил холодную воду. Русское ноу-хау внедрить? Дан взял со стола миску, в которой вчера плавали огурчики, глотнул рассола – класс! – и выпоил остатки Фину. Эффект это произвело – через четверть часа его мутные глаза перестали бессистемно наливаться чернотой.

Хромая к себе в казармы, Дан думал не о том, что хотел от него Гласс, а о том, кого он представляет. Не Гильдию магов. Все эти вопросики можно было и без расхода водки задавать. Узнать, как Дан сумел справиться с драконом, все равно не удалось. Дана трудно было расколоть, потому что он не был хитрецом, он просто автоматически о чем-то умалчивал. О Ладане и Лазаре (о первом, похоже, можно забыть, а жаль, недурной был хакер). О десантуре. О годе особо близкой дружбы с Витькой, тогда еще не Олигархом. О десяти годах беспрерывных занятий с Коброй, не шибко юным отставным майором, в рукопашной играючи справлявшимся с тремя бывшими ведевешниками. Потом с двумя, когда Сашка Симонов навсегда остался в Чечне.

А может, потешить себя мыслью, что Сашка тоже стал участником эквивалентного обмена? Хоть какая-то надежда. А то ведь ни похоронки, ни требований выкупа… ни свидетелей. Был Сашка – и нет Сашки. Если рассуждать логически, Сашку захватили чехи, но он не сказал им адреса семьи. Сашка был стойкий парень. А с семьи взять было нечего, кроме убогой «двушки» в бараке довоенной постройки.

Дан дружил с Сашкой. Молча. Без слов и объяснений. Хотя все кругом думали, будто лучший его друг – Олигарх. Витька постоянно требовал проявлений дружбы и давал их сам: приглашал в рестораны, клубы, домой, на отдых. Заботился о нем по мере своих представлений. Когда Дан устроился в банк, Олигарх перевел туда большую часть своих денег, и начальство могло корчить любые рожи, однако Витька был из крупнейших новосибирских бизнесменов, а его криминальное прошлое (прошлое?) нигде доказательно зафиксировано не было. Начинал он обыкновенным бандитом и мораль сейчас имел соответствующую, бандитско-бизнесменскую. Дан был уверен: если бы за Сашку потребовали выкуп, Олигарх без слов бы заплатил. Несмотря на мораль.

– Ну что?

Дан шарахнулся, но это был всего лишь вампир Гай.

– Зайдем? – кивнул он на полуподвальную дверь. – Не бойся. Это легальное заведение. Просто… не люблю я солнце.

Дан пожал плечами и спустился по трем ступенькам. «Кровавая Мери» здесь, наверное, не из водки с соком, а из водки с кровью. И хорошо если свиной.

В помещении было вполне светло. Гай снял шляпу, оглядел зал и вдруг громко сказал:

– Внимание. Это Дан. Он отпустил меня, а не сдал страже.

В честь Дана поднялось два десятка стаканов. Молча.

– Тебя теперь не тронут, – пояснил Гай. – Не здесь, конечно, здесь никого не тронут, а ночью при случайной встрече. Почему ты меня не сдал?

– Потому что ты ничего не сделал, – удивился Дан, – а наказывать за намерение глупо. Ты ведь, наверное, одной левой можешь со мной справиться.

– Могу. Но ты видел мое лицо. Ты чужак, Дан. Не усвоил местных правил. Девяносто девять человек из ста меня бы сдали.

– А что случилось бы, если б я тебя не заметил?

Гай ответил честно:

– Я бы выпил тебя. Ну, не досуха, конечно. В одиночку столько не выпить. Ты бы поболел и начал ненавидеть нас и бояться.

Дан кивнул. Наверное. Он слушал негромкий голос вампира, с любопытством оглядывая зал. Если вдруг он встречался с глазами посетителя, тот чуть приподнимал бокал и улыбался. Не разжимая губ.

У Гая было абсолютно человеческое лицо. Мальчик с обложки гей-журнала. Как говорил один любитель аниме, кавайный. Очень тонкое, нежное, одухотворенное лицо, легкие, как пыль, черные волосы, огромные карие глаза… Нет. Терракотовые. С легким красноватым оттенком. Вообще-то это было красиво.

– А другие расы здесь есть? – перебил он какую-то реплику Гая. Им подали аппетитный и хорошо прожаренный бифштекс в окружении мелкой круглой картошки, и Дан немедленно вспомнил, что не завтракал.

– В городе? Мало. Так, на ярмарки заходят. Люди, знаешь, почему-то не любят тех, кто на них не похож.

Дан согласно кивнул. Уж что есть, то есть. В Чечне не любят русских, в России – евреев, в Израиле – арабов, в Ираке – американцев и так далее.