— Хотите назвать цену, флаг вам в руки, — сказал я. — Заплачу. Чего бы это мне ни стоило.

Архангел внимательно посмотрел на меня — спокойно, сочувственно и немного печально.

— Я знаю, — тихо произнес он.

— Черт подери! — Голос у меня сорвался, из глаз потекли слезы. Воображаемая картина дрогнула и начала размываться. — Прошу вас.

При этих словах Уриил, казалось, чуть поежился. Он отвернулся от меня, явно ощущая неловкость. Но промолчал.

— Пожалуйста, — настаивал я. — Вы ведь знаете, что я за человек. Что скорее ногти дам себе вырвать, чем буду умолять. А теперь я умоляю. Я недостаточно силен, чтобы справиться с этим в одиночку.

Уриил слушал, по-прежнему не глядя на меня, потом медленно мотнул головой.

— Я и так сделал все, что мог.

— Но вы же не сделали ничего, — возразил я.

— Полагаю, с твоей точки зрения это может выглядеть и так. — Он задумчиво побарабанил пальцами по подбородку. — Хотя… Пожалуй, если ты узнаешь чуть больше, это не слишком нарушит равновесия…

Глаза начинали болеть от того, что я слишком долго скашивал их в одну сторону: пошевелить головой я так и не мог. Я прикусил губу и продолжал ждать.

Уриил глубоко вздохнул; казалось, он очень тщательно подбирает слова.

— Твоя дочь, Мэгги, жива и здорова. Пока.

Сердце мое отчаянно подпрыгнуло.

Моя дочь.

Он назвал ее моей дочерью.

— Я понимаю, ты хочешь, чтобы Сьюзен всегда оставалась женщиной, которую ты любишь, которой ты веришь. Но — пусть даже сам ты себе в этом не признаешься — у тебя остаются какие-то сомнения. Я не могу осуждать тебя за это. В особенности после того, как твои поисковые заклятия потерпели неудачу. Это вполне естественно. Но да, — он встретился со мной взглядом, — она плоть от плоти, кровь от крови твоей. Твоя дочь.

— Зачем вы мне это рассказываете? — спросил я.

— Потому что я сделал все, что мог, — ответил он. — Дальше все зависит от тебя. Ты — единственная надежда Мэгги. — Он уже было повернулся к двери, но задержался. — Подумай хорошенько над тем, что сказал тебе Ваддерунг.

Я зажмурился.

— Вы знакомы с Оди… с Ваддерунгом?

— Разумеется. В конце концов, род деятельности у нас близок, не так ли?

Я устало выдохнул и перестал даже пытаться удержать заклятие.

— Не понимаю.

Уриил кивнул.

— Вот в этом-то и состоит бремя смертного бытия. В свободе выбора. Многое от тебя сокрыто. — Он вздохнул. — Люби свою дочь, Дрезден. Все остальное да приложится к этому. Это сказал тебе мудрый человек. Что бы ты ни делал, делай это во имя любви. И если ты будешь следовать этому, путь твой никогда не уклонится от света настолько, чтобы ты не смог вернуться.

И едва договорил, тут же исчез.

Я лежал в темноте, дрожа от слабости и опустошенности — так всегда бывает после работы со сложным заклятием. Я представил себе Мэгги — как на фотографии, в детском платьице и с бантом.

— Держись, девочка. Папа идет на помощь.

На то, чтобы заново сложить заклятие, у меня ушло не больше минуты — за это время я успел восстановить необходимое количество энергии. Правда, до последней секунды я сомневался в том, что мне удастся все это провернуть. А потом представил себе Мэгги в этом ее платьице в лапах у голодного вампира Красной Коллегии, и слабость разом сменилась горячей, добела раскаленной волной всесокрушающей ярости.

— Мэб! — решительно выкликнул я. — Мэб, Королева Тьмы и Воздуха! Заклинаю тебя, явись!

Глава тридцатая

Звенящее имя королевы в третий раз повисло в воздухе, а потом наступила полная, оглушительная какая-то тишина.

Когда ты пытаешься удержать кого-то особенно опасного, никак нельзя обойтись без определенной подготовки. Нужна хорошая наживка, чтобы заманить добычу. Нужна хорошая западня, действующая быстро и безотказно. Ну и, когда добыча попадет в западню, нужны сеть или клетка, чтобы ее удержать.

Стоит хоть одной из этих составляющих подкачать, и вся охота скорее всего пойдет насмарку. А уж если не сработают две, результат может выйти куда более катастрофическим, чем простая неудача.

Это заклятие я складывал, отлично понимая, что наживкой служу я сам. В силу каких-то известных лишь ей самой причин Мэб уже много лет пыталась заполучить меня себе на службу. Я знал, что привлечь ее внимание достаточно, лишь позвав ее по имени и произнеся титул. Одна беда: хотя мой импровизированный круг должен был бы в теории (в теории!) работать в качестве неплохой западни, самым слабым местом в заклятии оставалась клетка, сотканная моей волей.

Можно сказать, я пытался запереть тигра в нарисованный мелом вольер, приговаривая: «Хорошая киска, хорошая…»

Но, конечно, я проделывал это не совсем вслепую. Я действовал отчаянно, но не глупо. Можно сказать, у меня даже имелось определенное преимущество. Мэб не стала бы убивать смертного. Она могла бы только заставить его самого отчаянно искать смерти. Да и терять мне было почти нечего. Даже Мэб не смогла сделать меня более бесполезным для дочери, чем я уже был.

В непроглядной тьме я ждал появления повелительницы самых опасных фей из самых страшных сказок, что когда-либо рассказывались на сон грядущий.

Мэб меня не разочаровала.