Читаем Перекрестки Сумерек полностью

Айил настояли на наличии собственного слоя в этом странном пироге, хотя их было не больше пятидесяти вместе с гай'шайн, обслуживающими Хранительниц Мудрости, и он задержался, чтобы изучить их низкие темные палатки. Берелейн и ее двум горничным принадлежали единственные другие палатки в лагере, установленные на другой стороне лагеря, невдалеке от сохранившихся построек Брайтана. Орды блох и вшей сделали их непригодными для жилья, даже для закаленных солдат, ищущих укрытия от холода, а сараи были гнилыми и ветхими, насквозь продуваемые завывающим ветром и наполнены еще худшими паразитами, чем дома. Девы и Гаул, единственный мужчина среди Айил, что не был гай'шайн, ушли с разведчиками, и в палатках Айил было тихо, но плывущий из отдушин запах дыма подсказал ему, что гай'шайн готовят завтрак для Хранительниц Мудрости или уже накрывают его. Анноура, советница Берелейн, обычно делила с ней шатер, но Масури и Сеонид останутся у Хранительниц Мудрости, возможно даже помогут гай'шайн приготовить завтрак. Они все еще пытались скрывать тот факт, что Хранительницы Мудрости считают их ученицами, хотя, наверное, уже все в лагере знали об этом. Любой, кто видел как Айз Седай носят воду или дрова, или же слышал хоть раз разговоры об их усталости, мог это понять. Две Айз Седай принесли клятву Ранду – и снова в его голове взрывом закружились цвета; и снова они разбились о его негасимый гнев – но Эдарру и других Хранительниц Мудрости послали, чтобы приглядывать за ними.

Только сами Айз Седай знали, сколь сильно удерживают их собственные клятвы, или какую лазейку они нашли в их словах, но стоит Хранительнице Мудрости сказать им «лягушка» и они начнут прыгать. Сеонид и Масури, обе высказались за то, что необходимо убить Масиму словно бешеную собаку, с чем согласились и Хранительницы Мудрости. Что-то вроде этого. Они не приносили никаких Трех Клятв, чтобы говорить правду, хотя по правде говоря, эта особая Клятва сдерживала Айз Седай больше на словах, чем на деле. Но он, кажется, припоминал, как одна из Хранительниц сказала ему, что Масури думает, что бешеную собаку нужно посадить на привязь. Нельзя прыгать, пока Хранительница Мудрости не скажет «лягушка». Это походило на головоломку из кованных деталек с бритвенно острыми краями. Он должен ее собрать, но достаточно единственной ошибки, чтобы порезаться до кости.

Краем глаза Перрин заметил Балвера, украдкой наблюдавшего за ним, губы его задумчиво кривились. Точь-в-точь птица, изучающая что-то новое, не голодная, не испуганная, просто любопытная. Подобрав поводья Ходока, он поехал столь быстро, что маленькому человечку, чтобы не отстать пришлось перейти на легкий бег.

Часть двуреченцев стояли лагерем рядом с Айил, лицом на северо-восток, и Перин раздумывал не пройтись ли немного на север, туда, где разместились гэалданские всадники, или на юг к ближайшим частям майенцев, но глубоко вздохнув, заставил себя направить лошадь через лагерь своих друзей и соседей. Все они уже были на ногах, ежась в своих плащах и сжигая остатки шалашей в кострах, готовя еду или разогревая то, что осталось от вчерашнего кролика в котлах с овсянкой. Разговоры замолкали и запах настороженности становился гуще, едва поднимались головы, чтобы посмотреть на него. Точильные камни замерли, а затем вновь начали скрежетать, затачивая сталь. Любимым их оружием были луки, но каждый был вооружен также тяжелым кинжалом или коротким мечом, иногда даже длинным мечом, и они собрали все копья, алебарды и какие-то пики со странными лезвиями и шипами, что не удостоились внимания Шайдо во время грабежа. Копья, к которым их руки уже привыкли, не сильно отличались от длинных посохов, которыми бились в поединках по праздникам, разве что один конец утяжелял металл. Лица их выглядели изможденными, голодными и замкнутыми.

Кто-то поднял едва слышный клич «Златоокий!», но его никто не поддержал, всего месяц назад это обрадовало бы Перина. Многое изменилось с тех пор, как похитили Фэйли. Сейчас их молчание было тяжелым. Юный Кенли Маерин, щеки его были еще бледными в тех местах, где он соскоблил свою пробивающуюся бородку, избегал встречаться с Перрином взглядом. Джор Конгар, у которого чесались руки стоило ему заметить что-нибудь маленькое и ценное, и напивающийся как только представится возможность, презрительно сплюнул, когда Перрин проехал мимо. Бан Кро тут же сильно ударил его в плечо кулаком, но и он не смотрел на Перрина.

Даннил Левин стоял, нервно теребя толстые усы, смешно торчащие из-под крючковатого носа.

– Приказы, Лорд Перрин? – Когда Перрин отрицательно покачал головой, Даннил заметно расслабился и снова быстро сел, уставившись в ближайший котел, словно мечтал о каше на завтрак. Возможно, так и было; в последнее время никто не наедался досыта, а у Даннила никогда не было лишнего мяса на костях. Позади Перрина Айрам что-то прорычал, выражая свое недовольство.