Чему я не удивляюсь, подумал Джек.

Но Джейми была полностью поглощена делом.

— Приятно слышать. Итак. Мне нужна от вас правда. Полная, голая и неприкрашенная правда о ситуации с дорментализмом. Как вы основали его и как оказались в нынешних... обстоятельствах.

— Вы хотите сказать, почему я не в летаргическом сне и каким образом от меня прежнего осталась только оболочка? Раковина... — Бласко придвинулся поближе и тоном заговорщика шепнул: — Знаете что? Если вы поднесете меня к уху, то сможете услышать шум океана.

— Не сомневаюсь, что это очень интересно, но...

— Так мы провозимся всю ночь, — сказал Джек.

Джейми посмотрела на него:

— Я сама со всем разберусь. Если Куп знает то, что тебе необходимо узнать, он это расскажет. Но мне представилась единственная в жизни возможность, и я выжму из нее все, что могу.

— Понял? — спросил Бласко. — Время ее не волнует. И мне это нравится. — Он плотоядно уставился на нее. — А что, если я не в настроении болтать, красавица?

Джек откашлялся.

— Тогда я засуну твою задницу к себе в багажник — он очень просторный, тебе в нем понравится — и увезу отсюда.

Бласко замахал руками, словно отгоняя видение наезжающего на него автомобиля:

— Нет, нет! Не надо! Я все расскажу.

Удивившись, почему он так боится отъезда отсюда,

Джек как можно благожелательнее посмотрел на него:

— Вам бы лучше не пудрить нам мозги, Куп.

Старик хватанул приличный глоток «Куэрво» и взялся за еле курящийся окурок косячка.

— У кого-нибудь есть спички?

Джек забрал у него самокрутку.

— Вам уже хватит.

— Эй, да я почти всю жизнь парил в восьми милях над землей.

— И тем не менее... — Джек показал старику окурок. — Когда вы исчерпывающе ответите на все вопросы, он достанется вам в награду.

Бласко пожал плечами:

— Почему бы и нет, черт возьми. Хуже того, что со мной делается, они уж ничего не смогут...

— Так что делается? — спросил Джек.

— С одной стороны, у меня рак, — криво усмехнулся Бласко. — Мой полностью слившийся кселтон мог бы излечить его, но, похоже, он в длительном отпуске.

— Давайте вернемся к шестидесятым годам, Куп, — сказала Джейми. — Именно тогда все и начиналось, да?

Бласко вздохнул:

— Эти шестидесятые... да, тогда я и придумал дорментализм... самую лучшую штуку в моей жизни, которая превратилась в самую худшую.

16

На этот раз Дженсен уже успел выбраться на тротуар, когда пискнул его пейджер.

— Что теперь? — Он опасался услышать определенный ответ.

Голос Хатча:

— Мы зафиксировали какую-то деятельность в том месте, которое отслеживаем.

Дженсен оцепенел. Он хотел спросить, какой показатель телеметрии высветился, — но не по открытой же линии!

— Сейчас поднимусь.

Это или очень хорошо, думал он, возвращаясь по своим следам через холл, или очень плохо. Он бы чувствовал себя куда лучше, знай, где сейчас находится эта шлюха Грант.

Влетев в свой офис, он узнал, что Мариготта ушел домой, оставив охранять форт Льюиса и Хатчинсона. Льюис показал красный мигающий огонек на мониторе с табличкой «Периметр».

— За все время, что я здесь, в первый раз ночью кто-то за него проник.

Происходящее все отчетливее смахивало на плохую новость.

— Что зафиксировано?

Дьюи прищурился на экран:

— Данные гласят: два крупных теплокровных существа, может, пара медведей.

Два медведя? Дженсен задумался. В тот же самый вечер, когда Амурри... или как там его зовут... утащил Грант из-под носа у слежки?

— Это могут быть люди?

Льюис кивнул:

— Я не так много знаю о медведях, но думаю, они предпочитают бродить в одиночку. Поэтому... да, более чем возможно, что это люди.

Ну, дерьмо!

Дженсен с силой хлопнул Льюиса по плечу.

— Встать! — Когда тот подчинился, Дженсен приказал: — Подождите снаружи. Оба.

Хатч и Льюис обменялись удивленными взглядами, но вышли из помещения. Оставшись один, Дженсен сел перед мониторами аудио— и видеонаблюдения. Ввел свой идентификационный номер и пароль и включил все камеры на режим прямого наблюдения.

Появилось меню, предлагая обзор с любой из двенадцати точек. Он включил большую комнату и подождал, пока изображение сфокусируется.

Пусть даже передача шла по кодированному каналу, не имело смысла гонять ее двадцать четыре часа в день, семь дней в неделю, тем более что в стоячем режиме картинка была недоступна для большинства вирусов.

Он замаскировал камеры так, что Бласко о них и не догадывался. Пусть себе думает, что остается мятежником, пусть себе живет с ложным чувством уединенности.

На экране возникло широкоугольное изображение большой комнаты. Объектив камеры был вмонтирован в стеклянный глаз головы лося. Увидев три фигуры, сидящие тесным кружком, Дженсен понял, что его худший сценарий развития событий стал реальностью.

Он вышел из программы и пинком распахнул дверь в соседнюю комнату:

— Хатч! Льюс! Взять оборудование! В дорогу!

17

Купер Бласко откинулся назад и сплел пальцы на затылке. К прическе и к ногтям он относился подобно Говарду Хьюзу, а несло от него как от мокрого колли, но Джейми не обращала на это внимания.